Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

gerb1

А вот и я - 2

Больше всех мне нравилась самая старенькая – блокадница Тамара. Выглядела она на свой возраст, была маленькой, худенькой. Торчала она в больнице уже полтора месяца и не понимала, что тут делает, ибо давление своё высокое особо не чувствовала. Но раз говорили, что надо лежать, то она оставалась в больнице – привыкла к дисциплине. Она лучше всех делала зарядку (и хвасталась, что дома, во дворе, где проводятся занятия, она регулярно занимается). У неё был на удивление молодой голос – низкий, грудной, бархатистый. Когда я ей это сказала, она очень обрадовалась и подтвердила, что да, голос её хвалят, и она даже до сих пор поёт. И, в подтверждение своих слов, она регулярно нам исполняла самые разные песни советского периода, а также арии из каких-то оперетт. Перед самой выпиской она устроила нам двухчасовой концерт, пока не устала и не охрипла. Очень жизнерадостная бабушка, эта Тамара. Когда я спросила её, поёт ли она дома, она сказала, что нет, даже подруг не приводит, потому что тогда они сразу начнут петь и мешать внукам, которые живут с ней вместе в её квартире, данную ей государством как блокаднице. На жизнь она не жаловалась, но то и дело проскальзывали в голосе нотки обиды, когда речь заходила о внуках. Вот, например, они сделали недавно ремонт, и ей пришлось продать все свои картины, потому что внуки не разрешают портить стены.

- В смысле? – спросила я. – Им не нравились ваши картины?

- Нет, но, чтобы их повесить, в стене пришлось бы делать дырки…

По той же причине они запретили ей вешать часы, и это очень её напрягало, так как она привыкла измерять свою жизнь по часам – они всегда висели у неё против кровати.

Это мне, кстати, очень даже понятно. Когда в жизни что-то не ладится, проще её разделить на какие-то отрезки. В своё время для меня пребывание в реанимации было особо мучительным из-за отсутствия в них часов – когда знаешь время, то как-то легче. Знаешь, что надо дождаться утра – придёт врач, что-то назначит. На два часа дают стакан воды, и надо её растянуть, а пить очень хочется. Раз в три часа колют обезболивающее. Не зная время, мучаешься, не зная, сколько ещё до того момента, как что-то изменится хоть чуть-чуть в лучшую сторону.

Невестка продавала одну за другой вещи Тамары, и это её очень обижало. Она радовалась, что сумела отстоять хотя бы свою шубу. И всё это, вспомните, в её собственной квартире, на которую внуки могут претендовать только после её смерти. А сейчас она целиком и полностью – её, Тамары. Но пользоваться ею, как хочет, она не может.

Чувствуется, что Тамаре одиноко. У неё много новых подруг – старые почти все умерли. Но она человек энергичный, увлекающийся и коммуникабельный, с прекрасным характером, сходится с каждым. Контактов в телефоне у неё раз в пять больше, чем у меня. С кем-то она ездит в санаторий, к кому-то приходит в гости, чтобы вместе попеть, с кем-то гуляет по утрам. Друзей навалом, но зависит она от родни, боится испортить отношения с внуками. Не могу сказать, что Тамара страдает особой эмпатией – она ни у кого ни разу не поинтересовалась, кто кем работал, у кого какая семья, кто чем живёт и дышит. Можно сказать, что она завёрнута в собственные интересы. Но это не от эгоизма. Сперва мне казалось, что она ограничена по отношению к людям из-за своей увлечённости телевизором, судоку, книгой или чем ещё по причине старческой неспособности разделить внимание на несколько вещей сразу, но потом мне подумалось, что, возможно, причина в том, что её просто-напросто отучили родные задавать какие-либо вопросы – не знаю, грубили, посылали или просто равнодушно отшивали, но она перестала интересоваться другими людьми.

Если у вас в семье есть такие бабушки, проявите к ним чуточку внимания, даже если они не самые любимые. Они заслужили человеческое отношение хотя бы тем, что жили и живут в этой стране семь десятков лет, и им нужна поддержка далеко не только материальная. Не спихивайте им смартфоны, которые едва дышат, а купите новые – поставьте на них программы для развития памяти и внимания, выбросите (с их согласия) телевизоры – вам самим это выгодно, ведь чем позже придёт к ним альцгеймер, тем меньше вам хлопот. Дайте им повесить в их комнатах и квартирах что и куда они хотят, да повесьте, блин, сами, что они попросят. И пусть они поют, даже если голоса у них не молодые, как у Тамары, а дребезжащие, старческие. Пусть поют, если поётся. Не так им много осталось.

Свежий воздух в палате был почти постоянно. В первые дни я открывала окно и закрывала, когда становилось холодно – бабушки, даже Вильга, не любят спорить, так что принимали это как должное. Но всё же по ночам окно было закрыто, и в палате становилось невыносимо душно, хотя батарею мы и перекрыли, чтобы воздух нагревался помедленней. Когда к нам поступила Наташа, она сразу стала ратовать за свежий воздух ещё больше, чем я, но Альфия боялась сквозняков, поэтому, как только все уходили по процедурам, она потихоньку окно закрывала. Так некоторое время и продолжалось – мы открывали, она закрывала, по очереди. Потом я заметила, что Альфия и сама стала открывать окно – даже когда уходила из палаты на несколько минут, а в последние пару недель окно перестали закрывать вовсе, даже когда в палате становилось совершенно холодно, и все начинали чихать и кашлять, каждый раз во всеуслышание объявляя, что это не от простуды, а всегдашнее. Причём когда самый большой любитель свежего воздуха Наташа переехала на освободившуюся после выписки Тамары кровать у окна, она не выдержала и пары часов, так сильно там дуло, и вернулась к себе обратно. А наша блокадная бабушка молча терпела коллектива ради до самой выписки. Со свежим воздухом мне реально в этот раз повезло.

Наташа мне сперва не очень понравилась. Да, первым делом она заявила, что читает сейчас Платона, и я, только что прикончив его томик, подумала, что будет теперь с кем поговорить. Но вторым делом она сообщила, что является почитателем Гурджиева и очень его любит. Меня это несколько напрягло. Я не знаю, как можно любить Гурджиева. Все обожают котиков. Можно любить львов, змей, бабочек. Некоторые, и я в том числе, тащатся от невзрачных тихоходок. Но кому придёт в голову любить скунсов, гиен, кротов или клещей? Вот и люди есть, которых никто не станет просто так любить. И Гурджиев среди них. Наташе нравился Гурджиев, и она об этом не раз говорила, но я подумала, что принимать людей такими, какие они есть – идеальных вообще не бывает, а свежий воздух – это важней эстетических и философских разногласий. А в этом плане мы с Наташей были заодно.
Ещё Наташа меня раз напрягла в свою первую ночь. Тамара наша по ночам похрапывала. Но в этот раз выдала рулады на всё отделение. Никто не спал. Часа в 3 ночи поднялась Наташа и спросила:

- Вы спите?

Мы хором ответили, что нет.

- Я хочу взять подушку и придушить её, - злодейски сообщила она. Она вообще весьма походила на бандита с Дикого Запада – высокая, мощная, в чёрной футболке, с повязанным, как галстук, платком и чёрной маской, прикрывающей всю нижнюю часть лица, в которой впору грабить банки, а не от ковида защиться.

Но в целом эта любительница душить бабушек подушками оказалась добрейшим существом, которое не имело смартфона, а только древнюю мобильную трубку явно прошлого века выпуска – посему мне пришлось, чтобы как-то её развлечь, нарисовать ей 9 на 9 клеточек, вставить туда несколько цифирек, и научить, как заполнять оставшиеся клетки. Теперь у нас в палате было трое судокуманов (потому что я тоже их решала день и ночь, ибо Вильга не давала ничем другим заниматься). Впоследствии Альфия заказала у родных журналы с судоку. А Вильга нашла программу в Яндексе, так что наша палата была охвачена судоку целиком и полностью.

Кормили нас относительно неплохо, но невкусно, как будто перед приёмом на работу провели конкурс поваров – кто сможет лучше испортить вкусовые качества нормальных пищевых продуктов (а может, у него ковид недолеченный?). Утренний кофе я не брала вообще, так как по вкусу это было что-то невообразимое. Когда мне пару раз его случайно взяли, я вылила его в раковину. Тамара и Вильга покорно брали этот жуткий напиток, добавляли в него зачем-то нормальный растворимый кофе (вместо того, чтобы просто заварить на воде) и пили. Один раз буфетчица спросила меня, почему я не беру кофе.

- Он несъедобный, - ответила я.

И тут выступила Вильга:

- Вы нас оскорбляете.

- Это чем это? – поинтересовалась я.

- Мы этот кофе пьём, значит, мы пьём несъедобное.

- У меня и мысли не было вас оскорблять, - сказала я, но она стала меня упрекать в том, что я, дескать, выкручиваюсь.

Я бы не стала рассказывать эту историю, если бы она не имела анекдотического продолжения, которое последует несколько позже, в рассказе о Вильге.

А пока что продолжим о еде. Мясо в рационе присутствовало, но его было совсем мало. Была рыба, но у всех создавалось впечатление, что эту рыбу сначала засушили, а потом долго отмачивали, но неравномерно, так что местами она была сухая, а местами – такая мокрая, что хоть выжимай. Противная донельзя. Я сколько раз покупала котам самую дешёвую путассу и не раз варила её себе, и это было в сто раз вкуснее. В общем, реально талантливый повар. Кисель он разбавлял в соответствии с поговоркой «седьмая вода на киселе» - вкуса фруктовых или ягодных добавок не было вообще, просто вода с лёгким привкусом крахмала. Печёнку давали сухую, а паштет из печени состоял в основном из муки. Однажды из щей пропала капуста – в воде, сдобренной подсолнечным маслом, плавали одинокие кусочки лука – народ стал поговаривать, что капуста после выборов сильно подорожала. Сосиски выдавали то целиком, то половинками. Один раз, в день проверки, выдали по две.

С яйцами приключилась отдельная история. За первые две недели их выдали всего дважды. А тут наши суеверные бабушки что-то такое сказали по поводу прошедшей с вёдрами сестры-хозяйки Вали. Постоянно их несло – то про гороскопы поболтать, то про всякую суеверную фигню. Ну, я и говорю:

- Хватит про приметы, это всё фигня. Я вам сама примету придумаю, и вы увидите, что это ерунда.

- Ну, - говорят они, - Давайте, придумывайте.

- Да, пожалуйста, - отвечаю. – Если Наташа сегодня решит 10 сложных судоку, то завтра на завтрак будут яйца.

- А вот и не будут, - говорят мне бабушки. – Яйцо сегодня было, оно раз в неделю, по средам.

- Вот вы и убедитесь, что приметы не работают, - сказала я.

На следующее утро нам неожиданно выдали по яйцу. Поржали, похохмили.

- Ну, - говорю, Наташа, слабо ещё 10 сложных судоку?

На следующее утро опять по яйцу выдали. И так продолжалось до дня выписки. На каждый завтрак теперь выдавали яйцо, а меня все упрекали, что я не придумала примету про ананас или виноград.

С передачами было сложно. Больница стоит на отшибе, добираться до неё неудобно. Когда приехал ко мне Лёша, я, нарушив все правила, придумала легенду, что он якобы привёз деньги на лекарства, и спустилась вниз повидаться с ним – охранники нам даже позволили немного поговорить на расстоянии двух метров друг от друга. Мой пример вдохновил бабушек и хотя в остальном они оставались законопослушными, когда им что-то привозили, спускались вниз повидать своих близких хоть на минутку. Но в основном еду нам заказывали в интернете и приносили её в назначенное время курьеры. Ковидная реальность коснулась и больничных передач.

Меня всегда поражало, как бабушкам хватает их пенсий на житьё-бытьё. На примере Тамары я поняла, что они ещё и не такое могут. Вот если я вдруг куплю помидоры и огурцы, то состряпаю из них салат и хотя мне будет хотеться растянуть его дня на три, я съем его за день. Потом у меня не будет денег на еду и я буду неделю жевать голые макароны. (Господин-товарищ Путин, у нас по больничке прошёл слушок, что, дескать, вы пообещали бороться не с бедными, а с бедностью. Если вас не затруднит, начните, пожалуйста, с меня).

Тамара не такая, как я. Передач у неё было не много. Тем не менее, она ухитрялась как-то скрашивать невкусную больничную еду и при этом ещё делиться со всеми остальными. Вы помидор «дамские пальчики» знаете? Небольшие такие, размером со сливу томаты. Вот она брала один такой и делила его на пять частей. Каждому давала по кусочку и сама ела. Вроде, и невкусная еда, а с помидоркой не так и страшно. Я бы так никогда не смогла. Наверное, это блокадное прошлое помогает ей выжить, хотя пенсия у неё, конечно, поприличней, чем моя.

Я уже рассказывала, как Тамара храпела во сне. (Кстати, был эпизод, когда Наташа её с этим слишком доставала, а я предложила ей просто купить беруши и отстать от бабушки. Но это помогло! С той ночи Тамара перестала храпеть, доказав, что советский человек способен себя контролировать даже во сне, если мешает коллективу). Но чего я не рассказывала, так это того, что она ещё страдала лунатизмом. Порой просто во сне разговаривала, но при этом всегда сознавала, что она в больнице (например, строгим голосом не позволяла кому-то кататься по палате, потому что ночь, люди спят, не надо мешать), а иногда даже совершала определённые действия. Так, где-то на десятый день моего пребывания в больнице, она встала ночью, подошла к моей кровати, громко спросила:

- Женщина, где тут у вас туалет?

А когда я, обалдевшая, объяснила ей, она пошла дальше, но вернулась и столь же громко заявила:

- Ой, простите, вы спали, я вас, наверное, разбудила.

Проходит минут 15. Я уже забеспокоилась, решив, что она завернула спросонок в чью-то чужую палату и хотела отправиться её поискать, как она вдруг благополучно вернулась и легла в кровать. Наутро выяснилось, что она всё помнила, но не так, как мы. Ей приснилось, что её перевели в другую палату на другом отделении, и когда она встала, она была уверена, что она в другом месте и разговаривает не со мной, а какой-то другой женщиной. И удивилась, что туалет так похож на наш. В общем, почти каждую ночь у нас было бесплатное шоу.

В своём рассказе я редко говорю про Альфию. Эта пожилая татарка со столь замечательным именем была когда-то бухгалтером. Она была единственной верующей, кроме меня, правда, мусульманкой. С ней тоже была связана одна история. Однажды Альфии позвонили. По тону и её ответам, я поняла, что на неё как-то вышли мошенники. Я ей несколько раз просигналила и даже один раз сказала, чтобы она прекратила разговор, но она продолжала что-то деловито обсуждать, и я подумала, что человек – бывший бухгалтер, не дура, соображает чего хочет. Но оказалось, что её всё-таки надурили. Звонил ей оператор МТС и всучил, не позволив ни с кем посоветоваться, новый тариф, переключась на который, она уже на следующий день не имела ни одного гига в интернете, а через пару дней – ни одной минуты в телефоне. Не забывайте своим бабушкам напоминать, что со всеми сомнительными личностями, которые предлагают какие-то услуги, которые нельзя получить завтра, посоветовавшись с родными, а только вот сию минуту – что это жулики. И с этими жуликами нельзя церемониться, а просто следует прекращать разговор.

Почти все бабушки болели ковидом. Лежали в больнице, но обошлось без ИВЛ, однако, все они жаловались на последствия. Двое начали лысеть, у одной стала быстро ухудшаться память, но запахи перестала чувствовать только Вильга. Она не чуяла даже крепкого запаха хлорки, которой, похоже, почти не разбавленной, мыла полы сестра-хозяйка Валя. Запах был настолько мощный, что зародился и по всему отделению расползся слух, что у Вали ковид, тем более, что она явно была простужена и не чувствовала запаха. Помимо этого, стало известно, что начали закрывать на карантин другие отделения, и мы опасались за наше. Ну, и конечно, побаивались того, что можем заболеть. Кто-то в очередной раз обвинил власти в распространении ковида, чтобы избавиться от граждан пенсионного возраста. Может, ковид и подстроен, не знаю, но вряд ли с такой целью. Во всяком случае, как бы бабушки ни объедали бюджет, властям они выгоднее живые и здоровые, потому что это самая законопослушная и лояльная часть населения, самые надёжные избиратели.

Я уже много раз упоминала про Вильгу, но рассказ о ней начинается только сейчас. Я до сих пор не понимаю, что за человек в её лице мне встретился. Все до одной бабушки были вдовами, в том числе и Вильга, но Вильга была единственной, кто вышла замуж повторно. Не знаю, может, именно это сделало её такой странной.

Я терпела её выходки и старалась приладиться, как только возможно. Но она меня явно невзлюбила. Ей не понравилось, что я не пошла на выборы, она разозлилась, когда я спросила за кого она проголосовала, хотя и так было ясно. Мне показалось, что над ней посмеиваются в семье насчёт её идейной озабоченности, и выяснилось, что примерно так и есть – один из младших родственников даже в пику ей как-то проголосовал за Собчак («только чтоб не за Путина», - сказал он). Люди, умоляю, никогда не голосуйте за Собчак, лучше уж против всех, только не выберите её нечаянно ни-ку-да. Это моя личная просьба, не нравится она мне. Ещё я спросила Вильгу, как произошло её имя, не от Вильгельмина ли, и это тоже её рассердило. Больше я с ней не заговаривала, ибо решила быть пай-девочкой. И тут Вильга как-то вдруг выступает и говорит, что я её достала до печёнок. Я, конечно, человек задиристый и язвительный, но до этого момента ни разу ничего плохого не сделала, если только не считать, что я действительно её оскорбила, сказав, что больничный кофе несъедобный. Но это была не самая большая беда. Мало ли кто кому и почему не нравится. Всем не угодишь.

Главная проблема Вильги, которая мешала окружающим жить, была в том, что она была почти совсем здорова и попала в больницу случайно – ей предложили, и она согласилась. Находиться рядом с больными ей было тяжело не потому, что мы хворые, а потому, что она, очевидно, чувствовала себя неловко. Каждый обход начинался с моей кровати и заканчивался кроватью Вильги. Врачи обходили всех пациенток и выясняли, что у одной, к примеру, голова кружится, у другой сердце давит, у третьей болит позвоночник, а у четвёртой трясётся рука. Когда подходили к Вильге, то она жаловалась на то, что у неё кружится голова, давит сердце, болит позвоночник и дрожат руки. Это происходило каждый раз. Фантазии выдумать что-то своё у неё не хватало, и она повторяла за нами, как попугай все наши болячки. Это было бы даже смешно, если бы она не начинала убеждать в своих фиктивных болезнях окружающих. И целыми днями напролёт – с 8 утра, когда она всех будила, до 22 часов мы слышали её тусклый голос, жалующийся на давление (хотя её давление всегда было в пределах нормы) или ещё что. Этот голос забивал наушники, под это бесконечное нытьё невозможно было ни читать, ни смотреть кино – ничего.

Во время одного обхода случилось так, что никто ни на что не пожаловался, и Вильга не знала, что сказать, и тогда она стала донимать доктора (пожалуйста, не смейтесь над убогой) тем, что у неё зачесалась нога.
Дней через 10 я как-то не выдержала и сказала, что нам всем, конечно, очень интересно, восемь часов кряду слушать о её давлении, и что мы все знаем о её болезнях уже гораздо больше, чем о своих.
Вильга обиделась, но, к чести её, попыталась поговорить на другие темы. Увы, мир её был весьма ограничен, и при этом она озвучивала всё, что попадало в сферу её убогого сознания. Пошёл из трубы дым – надо об этом всем сообщить и попытаться втянуть в разговор о том, почему и зачем он идёт.

Сперва я думала, что она просто дура. Потом засомневалась. Дело в том, что она сама о себе была невысокого мнения и отзывалась о себе, как о человеке невеликого ума. Ни один дурак этого делать не станет. Но и на комплекс это не походило. Было ощущение, что она, действительно, так думает, как говорит. У неё совершенно не было фантазии и юмора. И она честно сообщила нам, что она от нас смертельно устала, но при этом продолжала докапываться до каждой, и бубнила-бубнила-бубнила о своих несуществующих болячках.

Первой, кто честно сказала, что бледная королева голая, была невролог. В очень деликатных выражениях, подбирая слова, она составила фразу типа того, что я вас поздравляю, для своего возраста вы совершенно здоровы, и можете с чистой совестью идти домой.

Мы уже собирались вздохнуть свободно, но бледная немочь уговорила докторов провести ещё несколько обследований, она была даже готова заплатить, только бы остаться с ненавистными нами. И осталась.
Я была на пределе. Меня мучил хронический недосып, который всегда очень быстро расшатывает моё физическое состояние. Мне приходилось ложиться, как и всем, в 22 часа, не спать до 4-5 утра, а в 8 Вильга уже всех будила, потому что так положено. Перед последними выходными мне даже пришлось идти просить официального разрешения в выходные поспать до упора, чтобы меня не будили померить давление и на завтрак, а просто дали бы выспаться, потому что очертания палаты стали приобретать черты неэвклидовой геометрии, а клеточки судоку стали больше походить на ромбики, чем на квадраты.

Может быть, всё это кажется ерундой, но попытайтесь представить себе, что круглые день и ночь три недели вы подвергаетесь вот такому ментальному испытанию. Под конец мои нервы начали сдавать. Я изо всех сил сдерживала в себе язву, но однажды Вильга нечаянно создала совершенно зеркальную ситуацию (помните, про несъедобный кофе?) – она сказала буфетчице, что рыба несъедобна. И я как бы в сторону уронила:

- А мы её все ели.

Все сразу всё поняли и замахали руками.

- Вильга ничего не помнит, - сказала мне Наташа.

- Я всё помню, - сухо подчеркнула Вильга. Но выступать не стала.

В тот же день Наташа стала рассказывать, как хорошо на неё действует капельница – её ступня, которую она давно не чувствовала, ожила. Тут Вильга сказала, что и у неё ступня как неживая, а капельницы ей никто не назначил. И она раз 10 посетовала на то, что не умеет жаловаться врачу, а то бы сказала. Меня вызвали на процедуры. Я вернулась минут через пятнадцать. Первое, что я услышала – это «я не умею жаловаться».

- Умеете, - сказала я, и тут произошёл взрыв. Вильга разоралась, распсиховалась, пообещала научить меня ругаться матом (будто я не умею) и вела себя очень нехорошо. Наши бабушки разумно ретировались. Побуянив полчаса, Вильга вышла. Через некоторое время вернулись бабушки и стали рассказывать, что Вильга про меня пытается придумывать какие-то гадости, но с фантазией у неё плохо, и ничего не получается.

Ночью она не спала до утра. Ворочалась. Кажется, её мучила совесть. Утром она выписывалась и раз 15 сообщила, что у неё чешется нос. Ей хотелось, чтобы ей сказали, что это к выпивке, но никто не сказал. А меня зверски потянуло ляпнуть: «Скажите об этом доктору», - и я унеслась в туалет, только бы бес меня за язык не потянул. Там на меня напал судорожный смех.

Перед уходом она подошла ко мне. Я уж боялась, что нагрубит, но она вдруг сказала мне:

- Девочка моя, - и дальше что-то, что не хочет, чтобы между нами оставалось такое непонимание.

Это меня тронуло. Но как же хорошо нам стало без неё! Последние три дня мы отдыхали.

Я всё обо всякой ерунде, а о докторе не упомянула ни разу. Врачом у нас была девочка, которую взяли на замену ушедшей в декрет. Доктор выглядела, как школьница в очках – она ещё не научилась держаться с пациентами и то и дело, как девчонка, хихикала на наши шутки. Она была абсолютно неопытной, но она мне понравилась гораздо больше квалифицированных докторов-мастодонтов, которых к нам приглашала и которым смотрела восторженно в рот. Ей было не всё равно, и это меня смирило и с Вильгой, и с непонятной медицинской политикой. Каждый вечер она сидела в больнице до 11 ночи, а приходила ни свет, ни заря. Даже в выходные она торчала на отделении, хотя старалась, чтобы её никто не увидел. Она выбивала нам бесплатно такие обследования, какие нам прежде не делали. Она даже добилась того, чтобы мою плохо работающую после перелома руку обклеил кинезио тейпом травматолог и осмотрел какой-то крутой мастер-остеопат со стороны, хотя к терапевтическому отделению это никак не относится и мотивировать для ОМС вызов этих специалистов в лечении гипертонии довольно сложно. Но она всё это сделала. Мало того, и заведующий со всем этим согласился, так что хоть и с проблемами, но я не зря провела там три недели. Жаль только, ничего не написала. Но что поделаешь, совсем уж всё хорошо быть не может.

Берегите бабушек. :)

Остеопат ломает мне руку (700x525, 84Kb)

На фото остеопат ломает мне руку. Это только кажется, что я довольна и с глупой рожой хихикаю, в самом деле, меня от боли скривило. А эскулапы подарили снимок на память.
gerb1

На Сенную

Купила проездной, чтобы не зачахнуть, сидя дома.

Два года не была на Сенной. Из-за короны, конечно. Теперь, когда прививку сделала, решилась смотаться, а то проездной надо окупить и тускло есть одну лапшу, а больше ничего в магазине и не купишь, я туда исключительно как в музей захожу - ценами полюбоваться. Благотворительные обеды гавкнулись. Приморский район - это тебе не Петроградка, тут нищие, живущие на инвалидскую пенсию, могут питаться только 2 месяца в году, а на остальные 10, очевидно, придётся впадать в спячку. Я ещё не придумала, как выкрутиться, ибо даже когда обеды были, пенсии не хватает реально ни на что.

В общем-то, я не думала, что поеду, ибо зонтик гавкнулся, а в 3 часа ночи за окном лил ливень, и яндекс-погода пессимистично сообщила: ""Сегодня сильный дождь не прекратится". Тем не менее, в Небесной Канцелярии прогноз с утра прочитать поленились, и потому за окном радостно светило солнце, я взяла рюкзак, поцеловала на прощание Смурфика и отправилась на Сенную.

В метро плюхнулась на свободное место рядом с мужичком в оранжевом жилете коммунальщика. Сидя рядом с ним, я поняла, что даже 3-й уровень защиты маски не слишком хорошо защищает от окружающей микросреды, ибо перегаром несло изрядно, мало того, внутрь маски перегоревший запах алкоголя попадал, а выветриваться почему-то не спешил, так что если меня не укачало, то я даже слегка опьянела, потому что потом пошатывалась.

Пьяный дядечка в жилете коммунальщика читал книгу. Я заглянула в неё одним глазком. Он тут же дёрнулся - никто не любит, когда в его книгу нос суют. Но я успела углядеть в тексте имя "Фандорин," и поняла, что мужичок читает Акунина. Это, конечно, не так круто, как когда бомжа поймали за кражу учебника математики, но всё равно так по-питерски...

На Сенной меня, конечно, слегка надули, но всё равно я взяла по килограмму помидоров, огурцов, груш, винограда кишмиш, черешни и бифштексов, и это всё вместе взятое стоило всего 350 рублей. В магазине всё это купить было бы не реально. Теперь живём припеваючи.

Выйдя с Сенной услышала слабый старушечий голосок: "Бактерицидные лейкопластыри. 10 штук - 10 рублей". Мне пластыри не нужны, дома есть запас, но даже если это зажатые у государства, то есть бесплатные для продавца, всё равно это скрытая форма нищеты, ибо даже если 5 человек за час подойдут и купят, то это всего 50 рублей, буханка хлеба по нынешним временам, а здоровье угрохается. Ну, мы сами люди небогатые, так что я купила 30 штук за 30 рублей, которые остались в кошельке, когда-нибудь да пригодятся, а человеку хоть не так тоскливо стоять будет.

Пока ехала обратно, в Небесной Канцелярии всё же удосужились прочитать прогноз погоды и полил ливень, так что от остановки до дома приняла обильный бесплатный душ. Счётчик воды на Небесах, надеюсь, не включают. :)))

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

gerb1

Новости

положительная:
сделала прививку и, ура!, наконец-то можно не мыть руки

отрицательная:
за полтора минувших года сформировалась стойкая привычка мыть руки с улицы, и никакого удовольствия
__________________________
положительная:
мотивировала себя тем, что после прививки схожу в свою любимую шаверму от Шера (в новом районе плохая шаверма, а вот от Шера...) и сходила

отрицательная:
после прививки никакого аппетита сразу и на два дня, купила шаверму и скормила потихоньку за день коту
___________________________
отрицательная:
Смурфик, сволочь, ночью унитаз опрокинул. В квартире воды по щиколотку набралось.

положительная:
Унитаз всё равно собиралась менять, новый уже месяц лежит в кладовке и пролежал бы ещё полгода, пока я собралась бы вызывать сантехника

положительная:
вызвала сантехника

отрицательная:
запросил 3.500, послала далеко и надолго

живу с перевёрнутым унитазом
________________________
положительная:
получила пенсию

отрицательная:
вернее, половину, потому что неизвестно куда из почта-банка исчезают деньги (не связывайтесь с этой конторой, концов не найдёте!); все отнекиваются: ПФ посылает полностью, приставы не снимают, жилкомсервис дал справку, что долгов нет, почта-банк врёт, что получает половину и не знает, где деньги.

положительная:
но всё-таки хоть что-то получила

отрицательная:
на следующий день оплатила счета и заказала блендер вместо сломавшегося комбайна; пенсия закончилась

положительная:
наконец-то удастся похудеть

отрицательная:
в блендере нечего измельчать, если только начать делать котлеты из сворачивающих унитазы котиков

положительная:
аппетита всё равно нет после прививки, может, ещё месяц не вернётся...

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

gerb1

Лохматое чудовище



1.
Лохматый-цветок (672x690, 253Kb)

Этому лохматому безобразию с серо-зелёными листьями (клянусь, не пыль! он сам такой) больше лет, чем мне. То есть может быть не конкретно этим луковицам, ибо раз в год он разрастается так, что приходится рассаживать и потом раздавать. Прям как небезывестный горшок каши. Но он, правда, стар: сколько я себя помню, столько помню и этот цветок. Первые десятилетия он ваще не цвёл никогда. А потом как-то вышел из своего питерпэнского, вечно детского, состояния и начал ежегодно радовать чудесными цветами. Правда, вот 6 бутонов одновременно (да ещё после того, как месяц назад выполнил свою норму цветения на этот год) не было ни разу. Хоть кому-то эта жара впрок.

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

gerb1

Утки на Карповке

Зима для пернатых выдалась не сахар, так что, хоть март и холодный, но всё - радость, солнышко опять же. И да, пора разбиваться на пары... :)



















Фото: © Оксана Аболина

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

gerb1

Дом с флюгером










Фото: © Оксана Аболина

Симпатичный домик на Большой Зелениной, 23А. Кажется, там ресторан находится.

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

gerb1

Бабушка-оптимистка

По магазинам пока не хожу. Но слухи доходят. Бабушки в столовой болтали, что на Большом проспекте Петроградской стороны смели всю химию. Включая все виды мыла и зубную пасту. Такими темпами мы скоро станем самой чистоплотной в мире страной, и стоматологи останутся не у дел.

А сынуля увидел в Ленте старушку далеко за 80. Она купила 100 коробков спичек. Не маленьких, а здоровых коробков, где по 700-800 спичек разом. Нам одного такого короба на полгода-год хватает. Похоже, бабушка всерьёз настроилась дожить до 130-180 лет. Так держать! Только выдержат ли столько лет спички? Они сейчас хлипенькие, не то что в советское время.

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

gerb1

Детский сад

Место действия: социальная столовая. Действующие лица: две старушки.

1-я: Ты рыбную котлету почему не ешь?
2-я: Да она невкусная. У меня дома в холодильнике бекон.
1-я: А у меня два бекона.
2-я: У меня ещё шинка.
1-я: А у меня две шинки.
2-я: И кура копчёная.
1-я: А у меня две куры.
2-я (помешкав): А тортиков у тебя в холодильнике сколько?
1-я (без сомнений): Два.
2-я (торжествующе): А у меня четыре!

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

gerb1

Житейское - 3 (Музы)

Столовая. Громогласная тётка, робкая дама, тихий старичок.

Тётка: Как там твой непутёвый?

Дама: Развод получила наконец.

Тётка: Ну, наконец. Будешь теперь свободна.

Дама: Он неплохой. Если бы он не пил...

Тётка: Да все они даром не нужны, и путёвые, и непутёвые. Если б их не было, жить было бы проще.

Дама: Нет, ну они всё-таки нужны...

Тётка (насмешливо): Для чего?

Старичок: Для запаха. Для запаха мы нужны.

Тётка (демонстративно машет рукой перед носом, словно отгоняя запах, а затем делает вид, что прыскает из баллончика): От этого запаха никаким дезодорантом не избавишься.

Дама: Для размножения они нужны.

Тётка: Ну, ещё чего. (уходит)

Дама (старичку, успокаивающе): Вы нам очень нужны. Знаете, в русском языке "мужчина" происходит от "муза". Правда-правда. В русском языке "мужчина" от "муза". Мы работаем, а вы, музы, нас вдохновляете...

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

gerb1

Житейское. 2 день.

Действующие лица:
1-я тётка (за столом)
2-я тётка (там же)
бабушка (за соседним столом)
буфетчица (за стойкой)

Место действия: столовая для бедных


Бабушка встаёт из-за стола, заворачивает хлеб в полиэтиленовый пакет.

1-я тётка: А хлеб чего не ешь?

Бабушка: Я его собакам отдаю. Бездомным.

1-я тётка: Как можно? Люди голодают, а ты хлеб собакам отдаёшь.

Бабушка: Мне их жалко. Я и птиц подкармливаю.

1-я тётка: Ворон каких-нибудь.

Бабушка: Да хоть и ворон. Они не виноваты, что воронами уродились. Кому как привелось.

1-я тётка: В монастырь бы отнесла хлеб, там нищим отдадут.

Бабушка: Я в церковь не хожу. А собака у нас во дворе живёт. Я добрая, мне её жалко.

1-я тётка: Ничего ты не добрая. Добрые людям хлеб отдают. Вот я в монастырь отношу, для людей.

Бабушка: Если б у нас во дворе голодный человек сидел, я бы ему дала, но у нас собака голодная.

1-я тётка: Так нельзя. Это безобразие. И ещё себя после этого считает добрым человеком. А птицам, небось, и крупу сыпешь.

Бабушка: Бывает.

1-я тётка: Деньги тратишь в магазине, а потом - воронам, на ветер. Лучше бы людям дала.

Бабушка: Я специально в магазине для птиц не покупаю, а что остаётся.

1-я тётка (не слушая): Из ума выжила для птиц покупать.

Буфетчица: Девочки, не ссорьтесь!

2-я тётка (заканчивает есть): Ты как, на машине? Подвезёшь меня?

1-я тётка: Поехали. (уходят)

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru