Tags: повесть

боевой единорог

ХЗХР 16-18


Оксана Аболина, Игорь Маранин


Хокку заката, хокку рассвета



1-3; 4-6; 7-9;10-12; 13-15;


16


Истину видит
сердцем слепец.
Послушай его.



От двери до поворота тридцать семь шагов полумрака. Каждый раз, выходя из кабинета, я на несколько секунд останавливаюсь, чтобы привыкнуть. Иногда там, впереди – в освещенном коридоре – проходят люди. Некоторые останавливаются, заглядывая во тьму. Словно в глаза смерти.

Очередная тень мелькнула на свету, на секунду застыла возле поворота, а затем медленно двинулась ко мне. Полумрак принял ее, и я скользнул в сторону, притаился, замер у противоположной стены.

- Не прячься, - неожиданно произнесла тень. – Я тебя вижу. Я хорошо вижу в темноте. Как кот.

По коридору шел молодой человек лет двадцати. В первый момент мне показалось, что он как-то странно одет. Но нет, одежда на нем была недорогой, но вполне добротной. Просто он не умел ее носить. Ни этот пиджак, застегнутый на все пуговицы и смешно облегающий большой живот, ни узкую светлую рубашку, упиравшуюся накрахмаленным воротничком в полные щеки, ни тем более галстук.

Collapse )

Пегас

ХЗХР 13-15


Оксана Аболина, Игорь Маранин


Хокку заката, хокку рассвета



1-3; 4-6; 7-9;10-12


13


На краешке сердца
есть место для веры.
Найдешь ли его?



Черный Ягуар замер. Ловушка? Его выманивают? Сейчас он спустится вниз и на него набросятся три здоровых бугая. Он с ними, конечно, справится. Вне всякого сомнения, справится. Только тело все затекло и застыло. Хоть чуток бы вначале размяться.

Он отпустил девочку, осторожно приоткрыл дверцу и вгляделся в полумрак коридора, освещенного теперь только слабым светом, идущим из закрытого занавеской окна кухни.

- Что там? – прошептала девочка.
- Я сейчас слезу. А ты минутку посидишь одна. Я не уйду без тебя. Не бойся. Проверю, точно ли они ушли.
- Я не боюсь.
- Ну и молодец.

Черный Ягуар бесшумно спрыгнул вниз. Всё было спокойно. Метеором он обшарил всю квартиру. Кроме него и девочки, никого не было. Он помог ей спуститься вниз.

Collapse )

Золотой единорог

ХЗХР 10-12


Оксана Аболина, Игорь Маранин


Хокку заката, хокку рассвета



1-3; 4-6; 7-9


10


Не взлетит тот,
кто утратил сомненья,
разбившись о небо.



Здание Департамента – невысокое, приземистое – как выползший на мокрый асфальт морской ёж. Черный пластик стен, тонированное стекло окон, тонкие иголки антенн. Словно его вытащили из другого времени. Не из прошлого - из будущего. Из того неслучившегося будущего, где люди должны были колонизировать Марс и Юпитер, открыть секрет бессмертия и стать подобны богам.

Да только у цивилизации села батарейка. И добрый кусок будущего застрял в глотке Большого Города - полинял, облез, ослеп, но все еще жил, присосавшись солнечными батареями к устам Амона-Ра. Подземные этажи, соединенные некогда с секретными линиями метро, накрепко заварили и заминировали «антитеррорками» – атаки диггеров на Минобороны были еще свежи в памяти. Половина коридоров не использовалась, хотя некоторые были обитаемы – там прятались конторы вроде нашей, не желавшие выходить из тени. О них, конечно, знали, не могли не знать…. Но лишь единицы были осведомлены, что в одном из коридоров почти легально обитают экологи. Организация, существование которой официально отрицалось властью. Вместе с другой горячей информацией я слил Дикому и эту.

Collapse )

ночной единорог

ХЗХР 7-9


Оксана Аболина, Игорь Маранин


Хокку заката, хокку рассвета



1-3; 4-6

7


Те, кто остался
в мертвом пространстве,
собираются жить.



Черный Ягуар впервые в жизни опоздал на службу. На четыре минуты. Неудачно начался день. И весь он почти с самого начала пошел вкривь и вкось. Разговор с другом – мутный, путанный, страшный. Нападение ворон в ответ на молитву. Вороненок, с трудом поднятый на крест часовни. Женщина под колесами автобуса…

Collapse )

единорог в грозу

ХЗХР 4-6


Оксана Аболина, Игорь Маранин


Хокку заката, хокку рассвета


1-3

4


Мертвый человек
молится Богу
за тех, кто остался…



Серые ступеньки подъезда плавно перетекли в серый асфальт зимы. Ни снежинки… У подъезда стоял сломанный мусорщик – арабская штамповка, дешевая и бесполезная в замусоренных российских городах. Было зябко. Я поплотнее закутался в плащ и зашагал на остановку струнника.

Мысли о грядущем вечере не отпускали, крались тихонько следом, шептали негромко на ухо о чем-то своем, бренном – я гнал их прочь. Не время. Всё уже обдумано и решено. Есть дела поважнее… Предстоит Большая чистка - чистка, которой еще не было в истории. Почему только зловещие идеи фантастов имеют свойство сбываться? Почему мы до сих пор не осваиваем Марс? Не строим Антарктический тоннель? Не летаем в иные галактики? Зато теперь вдоль улиц установлены скрытые сканеры, снимающие любые передвижения горожан. Дверные ручки оборудованы чипами, сохраняющими в памяти отпечатки прикасавшихся к ним пальцев. Датчики на дверях офисов и учреждений фиксируют рисунок сетчатки входящих. Мир выворачивает тебя наизнанку, и совсем скоро ты не сможешь скрыть даже свои мысли. Совсем скоро…

Collapse )

единорог

ХЗХР 1-3


Оксана Аболина, Игорь Маранин


Хокку заката, хокку рассвета





Хокку (хайку) заката. Начальные стихи заката. Так называется эта повесть, если перевести слово «хокку» (начальные стихи) буквально. Полустрофа танка, три первых его строчки, хокку вышел из комического жанра и отправился в свое долгое-долгое путешествие в искусстве пятьсот с лишним лет назад. Хокку постоянно развивалось - от комедии к лирике, от лирики к гражданскому пафосу. Первоначально - трехстишие, состоящее из двух опоясывающих пятисложных стихов и одного семисложного посередине - к описываемому времени оно приняло совершенно свободную форму написания.
Из глоссария


Хокку заката


1


Во сне я написал хокку.
Помню темное помещение, стену и мел. Стена была гладкой, словно школьная доска, а мел – исписанным маленьким кусочком: его едва хватило на десяток слов. А потом я проснулся и долго лежал с закрытыми глазами, вспоминая написанное. Но так и не вспомнил.



Раньше по утрам мне на грудь забирался кот. Он противно мяукал, требуя вылезти из-под одеяла и отправиться с ним на кухню. Я был готов убить его, но вставал и шел к холодильнику. Мне очень не хватает кота. Но я рад, что он умер сам. От старости. Лет через пять после того, как домашние животные – те, кто не приносит ни молока, ни мяса – объявлены нежелательными. Эвфемизм, подразумевающий уничтожение. Экономия ресурсов, которых остается все меньше и меньше.

Я лежал в холодной темноте зимнего утра и никак не мог вспомнить написанное во сне хокку.

Я люблю древние вещи, но они мешают мне жить. Не так… Я люблю древние вещи за то, что они мешают мне жить. То, что мешает мне жить, делает меня человеком. Я об этом писал Черному Ягуару. Три слова «мешает» - перебор. Даже в мыслях.

После того как умер…не могу думать «сдох», дохнут люди, а животные умирают….после того, как умер кот, я купил себе древние механические часы. Такие еще встречаются в антикварных магазинах. Большие деревянные ящики с раскачивающимся маятником и говорящей кукушкой. Ее скрипучий голос тоже мешал мне. Пока я не привык. А сегодня кукушка молчала. Вроде бы пора ей давно уж проснуться. Или еще нет? Во сколько я слышал ее в последний раз? Не помню…

Балконная дверь открыта – я чувствую это по выстуженной комнате. Пора вставать.

- Свет! – негромко произнес я.

И открыл глаза. В комнате вспыхнуло тусклое освещение. Так и есть… Выходил вечером покурить и забыл закрыть дверь. Пол холодит голые ступни, зябко… На длинной металлической пружине, вывалившись из часов, молча висит кукушка.

Мертвая кукушка….

Долго чищу зубы, стоя перед зеркалом ванной и думая о пришедшем во сне хокку. О времени. О кукушке. О себе.

Мертвая кукушка
летит на Восток…

Кусочек хлеба. «Гражданская» колбаса. Растворимый чай с ароматизатором, идентичным натуральному. Кусочек шоколада.

Шесть тридцать… Есть еще час, чтобы зайти в Сеть.

Мертвая кукушка
Летит на восток,
Возвращаясь к началу.





Collapse )