Tags: лытдыбр

Гламурный единорог

МЧС



РСС-лента порадовала...
Чем отличается московское МЧС от питерского?
Московское защищает граждан от детей и рыбаков.
А питерское - от сосулек.
Гламурный единорог

Невкусная тема

Встретилась мне недавно девушка, которая обожает (только со стула не падайте!) рыбий жир. Вот все люди как люди, а её хлебом не корми - дай рыбьим жиром полакомиться. Она его трескает, как я леденцы - то есть, при первой возможности. Как увидит, так в рот кладёт. У неё повсюду запасы и заначки рыбьего жира, которые, впрочем, никогда не залёживаются. Ей, случается, его даже на дни рождения, Новый Год и другие праздники дарят. И друзья, на случай её прихода, тоже приберегают. Такой вот вкус у человека. Странный, да?

Мне такое себе и не вообразить, о рыбьем жире у меня самые неприятные воспоминания. И трудно представить, насколько нужно мне было бы оголодать, чтобы добровольно принять в себя эту отраву. А ведь когда-то нас им усиленно кормили... Из детства я помню три самых невкусных лекарства, которые мне постоянно давали. Первое - это хлористый кальций, мама отливала его из прозрачной бутылки в большую ложку раза два-три в день, он был горький, хотя не настолько противный, как я делала вид, а рожи я корчила умело, ибо после этого мама давала мне любимую конфету грильяж из купленной специально для этой цели коробки. Второе лекарство было приторно сладким, но настолько отвратительным, что меня от него по-настоящему тошнило. Но мама, наверное, думала, что тут я как раз кривляюсь ради конфет, ибо ведь сладко, а значит, съедобно, и мне ничего не перепадало. Лекарство называлось, кстати, "мап". От чего оно - никогда не знала и знать не хочу. А третье - это рыбий жир. Его заставляли пить в детском саду. И, конечно, ничего вкусного после этого не давали.

Вообще, может, стоило бы попробовать? Ведь вкус у человека меняется на протяжении жизни. То, что в детстве казалось несъедобным, потом иногда попадало в разряд вкусняшек. Вот я терпеть не могла желток варёного яйца, он мне казался слишком сухим, а белок, наоборот очень любила. А теперь - наоборот. А молочная пенка - это классика, её никто не любит. И мне она никогда не нравилась и уже не понравится. И кто там придумал присказку про повара, который "пеночку слизал да на кисоньку сказал", тот брехун.

А вам давали в детстве рыбий жир? Как вы к нему относились? Что вам в ту пору не нравилось из еды и лекарств, к чему потом изменилось отношение?

белый единорог

Как я ходила в банк

Пока чинится комп, продолжаются печальные лытдыбры...

Сегодня я ходила в банк. Сначала я к этому делу основательно подготовилась: надела на себя чёрные брюки, опять же чёрную кожаную куртку, нацепила на голову чёрную бандану с грозной надписью "Оргия праведников" и эмблемой группы, напоминающей иероглиф с изображением домашнего зверька... а, скорее, скелета домашнего зверька. Всё-таки не куда-нибудь, а в банк иду - надо выглядеть соответствующе случаю, пусть наших знают. Хотела для куражу нацепить ещё повязку с черепом и костями, утащенную у сына в старые добрые времена, когда он считал себя готическим хиппи и развлекал жителей и гостей нашего города экзотическим внешним видом, но эта повязка куда-то задевалась. От трубки я сразу отказалась, ибо это, согласитесь, чересчур, посмотрела на себя в зеркало и решила, что чёрной клюки будет достаточно - работники банка сразу поймут, с кем имеют дело: если эта тётка и не пиратка, то пиратка на пенсии...

До банка я добралась без приключений. Приключения начались в банке. Сначала меня послали к тётеньке-кассиру, которой я честно написала на бланке, пропихнутом через окошко, что желаю получить перевод от гражданина такого-то, оттуда-то и вот номер к нему прилагается такой-то. В ответ кассир сказала, что не может разобрать накарябанный мной номер. Вот что это за закорючка, к примеру? "Это буква "джей"", - объясняю я. "Как-то вы не по-русски пишете", - говорит кассир. "Так это не русская буква, а английская", - отвечаю я. - "Нет, всё равно не разберу", - пожимает плечами кассир. - "Ну, это такая буква с точкой наверху, - объясняю я. - Их всего у англичан две: I и J". Я пытаюсь просунуть руку через окошко, чтобы показать ей на клавиатуре, где находится буква "джей", но оказывается, на окошко опущено стекло, просто его в банке так хорошо моют, что не разглядишь, так что мне удалось лишь больно стукнуть костяшки пальцев. "Ну, вот же она, посерединке, между эйч и кей", - говорю я, но, похоже, кассир плохо учила в школе английские буквы. Она поднимает стекло и пропихивает бумажку мне обратно. "Вы напишите эту букву ещё раз... где-нибудь в любом другом месте". Я беру ручку и пишу букву "джей" в сторонке. Но за долгие годы пользования клавиатурой мои пальцы совершенно отвыкли от пользования ручкой, поэтому у меня получается что-то ещё более невообразимое, чем в первый раз. Короче, я стою и тупо использую банковский бланк в качестве прописей первоклассника. Так и не справившись с поставленной задачей, я всё же сумела объяснить, что это та буква на клавиатуре, где расположена русская "О". Разобравшись с "джей", мы движемся помаленьку дальше.

"Вот это у вас "ноль""? - спрашивает кассир. - "Не знаю, - признаюсь я. - Может быть, это буква "О", вот как было написано, так я и переписала. Что-то круглое"... Вот это круглое в номере встретилось трижды, и кассир несколько раз пробовала разные комбинации этой то ли цифры, то ли буквы. Наконец мне выдали перевод, и надо бы мне подобру-поздорову уйти, явно не мой день для общения с банковскими служащими, но я давно обещала Сергею Белозерскому, что заведу банковскую карту, а тут как раз и случай представился...

Подхожу я к другому окошку и начинаю: "Вы не подскажете, можно ли у вас заказать..." И тут меня клинит. Перед уходом Подосинкина мне несколько раз объясняла, что надо спросить дебетовую карту, но в моём мозгу такие страшные слова не застревают, они сквозь него просачиваются и исчезают в неизвестном направлении, я стараюсь их запомнить мнемонически, по созвучию. Но обычно запоминаю созвучное слово, а то, которое нужно, исчезнув, не возвращается уже никогда. Ну, вы, может, люди культурные, может, для вас слово "дебетовый" созвучно "кредиту" или какому-нибудь другому умному слову. Но у меня возникли совсем иные ассоциации, когда я пыталась его запомнить... Я вспомнила детский дом для умственно отсталых детей, где когда-то работала, вспомнила мальчика, который к 8-ому классу не умел ни читать, ни считать, но всегда точно знал, сколько ему должны дать сдачи. Я подумала, что мои способности к банковским операциям примерно такие же. И это во мне зафиксировалось намертво. Короче, я ещё не успеваю закончить фразу, но понимаю, что из меня вырывается что-то совершенно невообразимое. "Вы не подскажете, можно ли у вас заказать дебильную карту?" - очень вежливо спрашиваю я. Девушка за окошком изумлённо смотрит в мою сторону. А я лезу в рюкзак, где у меня лежит бумажка с записанным нужным словом. На пальцах объясняю, что мне требуется: товарищ в тырнете желает положить на счёт деньги, я их мечтаю с него снять, и очень при этом хотелось бы, чтобы вы мне этих денег дали побольше, а себе забрали поменьше. Дальше начинается чехарда с бланками. Я их все подряд заполняла неправильно, а один раз под диктовку записала то, что говорилось не мне, а клиенту в соседнем окошке. Бумаги перевела, наверное, целую пачку, пока сумела наконец начирикать собственный образец подписи, и всё отделение банка разглядывало меня как диковинного зверька. А самое интересное, что бандана с "Оргией" произвела должное впечатление, ибо девушка за это время успела пицот тыщ раз сказать, что карту мне могут и не дать в целях безопасности. Когда она в очередной раз об этом заикнулась, я поинтересовалась, о какой безопасности идёт речь: о моей, её, государственной? "О безопасности банка", - ответила она. И я подумала, что да, меня к банкам близко подпускать нельзя - От меня им одно разорение".

Пегас

Анализ крови

Последние несколько дней старик страдал глюками. И я, разумеется, страдала вместе с ним. Когда старик болеет, я вообще переживаю больше, чем он сам. Ему - что? Он, как загалюцинирует разноцветными пятнами, так вырубится, и ему ни до чего дела нет - дрыхнет. А я - реанимируй его, проверяй каждый час температуру, ставь диагноз, обзванивай знакомых, чтоб собрать консилиум, делай очистительные процедуры... И, конечно, я при всём при этом жутко нервничаю. Потому что старик без меня спокойно проживёт, а вот я без него... Короче, вчерашней ночью он впал в кому, а я от переживаний и в надежде, что всё не так плохо, не сделала самого главного - не скопировала всё нужное на флешку. В его памяти осталось всё наработанное на полгода вперёд: фотографии, рецензии, материалы по СПб и даже многострадальный недописанный фантастический рассказ.

Это я всё к тому, что публиковать мне теперь нечего, и поскольку доступ к запасам своего интеллектуального труда у меня теперь перекрыт, а придумывать что-то новое - не хватает здоровья, то вам придётся, пока старика не вылечат добрые компьютерные доктора, терпеть в ближайшее время мои горькие лытдыбры про жысть и тоскливые зимние фотки, которые я делаю по дороге из одной поликлиники в другую. Надеюсь, за этот унылый период я своих читателей окончательно не растеряю. Итак, запасайтесь терпением и внимайте.

При походах в поликлинику сдача крови - кому как, а по мне так самое интересное. Дело в том, что кровь моя - такая же ленивая и упрямая, как сама я, это в нас вообще кровное, на генном уровне зафиксированное, поэтому моя юшка не собирается течь ни в какую пробирку или высасываться шприцом, особенно по указке каких-то там кровососов. В старые добрые советские времена, когда кровь ещё брали из пальца, мне искалывали по несколько раз все 10 пальцев, чтобы выдавить драгоценные капли, а с венами - на заморачивались вовсе. Теперь иначе как из вен не берут, и я к походу в поликлинику для сдачи крови готовлюсь как к празднику, потому что получаю столько внимания, и всё оно - мне одной. Но, как человек порядочный, я стараюсь обычно подойти к концу приёма, чтобы не задерживать очередь. Однако, сегодня мне надо было в час дня быть у другого врача, поэтому на всякие пожарные я пришла, как и положено, к 8 утра. Передо мной было всего человек семь, а сзади вскорости выстроилась очередь длиною в коридор. Очередь впереди - в семь человек - продвигалась в течение трёх часов, за это время прошмыгнула в кабинет дюжина граждан, проходящих диспансеризацию. На них поскрипывали вставными челюстями зубами профессиональные пациентки - старушки - мол, что такое: здоровые без очереди, а больные - сидят. Трое мужчин пробрались под разными уважительными предлогами. Их тоже, вяло поругав, пропустили. Народ у нас привычный, знает, что невропатолога в поликлинике нет, а потому ругаться и мотать нервы не стоит - лечить их потом будет некому. К 11 очередь добралась до меня. Обычно я попадаю к пожилой медсестре, которая сразу же, завидев меня, зовёт на помощь вторую, и они начинают вдвоём меня обихаживать, как доярки корову. Мне разминают плечо и шею, а потом начинают усиленно, словно вымя, растирать руку, чтобы хоть немного разогнать кровь. После пятнадцатиминутной подготовки, рука, благодарная за проявленную заботу, как правило, жертвует несколько капель. Но сегодня была другая смена. Я сразу честно предупредила, что сейчас у нас начнутся проблемы и что нет смысла заморачиваться с локтевым сгибом, надо качать из запястья, а то время потеряете. В ответ мне сказали, что времени у них навалом, а я вспомнила очередь позади себя и вздохнула... Ну, вот почему, когда что-то говоришь, тебе не верят, а обязательно проверяют правдивость твоих слов? Посадив пару красивых синяков мне на предплечья, поменяв при этом несколько игл, медсестра начала ругаться. Самое замечательное её высказывание запомню до конца жизни: "Нет, ну вот откуда берутся такие невеноносные тётки? - пожаловалось она напарнице. - Что с ней делать? У неё вены тоньше игл!" - "Это ваши иглы толще любых вен!", - обиженно буркнула я, за что меня наказали и посадили в угол. Если честно, не понимаю зачем. Но подозреваю, что в воспитательных целях - наверное, они надеялись, что моя кровь, видя, как примерно течёт кровь у других пациентов, возьмётся за ум. Как же, размечтались! После всего пережитого мои вены спрятались так глубоко, что никакой иглой их было уже не достать. Мне засунули иглу в наружную часть ладони и стали ею шуровать в поисках сосудов. Я сморщила нос, что не осталось незамеченным, мне тут же заявили, что нефик рожи корчить - даже малые дети терпят, и стыдили так, словно я кричала благим матом на всё отделение. Вена моя превратилась в дуршлаг, но кровь из неё течь всё равно не желала, пока я не вышла из кабинета и не закрыла дверь. Вот тут началось...

А дальше совсем неинтересно. Ибо ко второму врачу я успела, несмотря на свои страхи, вовремя. Передо мной никого не было. И когда появился молодой человек, сказавший, что ему только на минутку, спросить, я его, конечно же, на радостях пропустила. И просидела у двери ещё полтора часа. И таки, отработав в поликлинике полный рабочий день, вернулась домой. Теперь можно наконец спокойно завалиться в кровать и поболеть от души до завтра, ибо завтра опять к врачам...

Пегас

Осенние этюды

Осень вовсю хозяйничает. Тут Бром как-то спрашивал, есть ли в Питере дубы. Дескать, у них в Новосибирске их совсем мало. А может, даже и вовсе нет. Вот сейчас начало октября, и в Питере повсюду в парках навалом желудей. Да и каштанов тоже. На днях я писала в парке многострадальный рассказ с Муравским (за который меня Муравский будет когда-нибудь больно бить, если я его фамилию не переделаю в какую-нить другую) , а на соседнюю скамейку приземлился старик лет 80. Высокий, худой, мрачный. Он сидел на скамье и клюкой зачем-то давил доверчиво падающие к его ногам жёлуди. Когда он расправился с желудями, которые были совсем рядом, он стал подвигать клюкой к себе те, что подальше. И их он тоже все раздавил. Сначала пристукивал сверху палкой, а потом ввинчивал в землю резким круговым движением. Вскоре и дальние жёлуди кончились. Чтобы добраться до следующих, надо было встать. Старик плотоядно глянул на мою скамейку, явно намереваясь пересесть, но я соорудила на физиономии заготовленную для таких случаев зверскую мину - мол, моя территория, близко не подходи, на мои жёлуди не покушайся. В конечном итоге, он просто стал ходить вокруг кругами, обходя меня стороной и искоса кидая в мою сторону взгляды, в которых сквозило нескрываемое желание подойти поближе, к тем желудям, что рядом со мной. Надежда, что я схлопну нетбук, встану и уйду, тоже читалась в этих жадных взглядах. Но я делала всё более неприступную мину и никуда не уходила. Старик ходил по площадке парка, в некотором отдалении, больше часа и всё давил и давил несчастные жёлуди. А я никак не могла понять: то ли у деда альцгеймер полным ходом, то ли он целенаправленно борется с каким-то недугом типа паркинсона, то ли вымещает на желудях потайную злость, то ли он просто несчастный одинокий старик, которому долгим осенним днём совершенно нечем себя занять...

Не знаю, как обстоит дело в ваших городах, а в питерских парках мне встречаются только два вида грибов: поганки и шампиньоны. Ну, и всякие чаги, но они не считаются, ибо растут на деревьях. С поганками всё понятно - они везде пролезут, как тараканы. С шампиньонами тоже не должно быть непоняток: Питер - город культурный, и грибы в нём растут культурные. Народ их частенько даже ходит-собирает. Но куда, скажите, подевались все остальные грибы? Ладно там, благородные белые или подберёзовики, но самые обыкновенные лисички, опята, сыроежки, вездесущие валуи - где они прячутся? Ведь за городом их навалом... Даже мухоморы в парках не растут. А как жаль...

единорог

Воронья история

Ворона на лиственнице



У нас в саду живёт глумливая ворона. Любимое занятие этой вредной твари - издеваться над местными собаками. Она летает прямо над их мордами, громко и насмешливо каркая, затем, когда собаки доходят до кондиции и в остервенении перестают что-либо соображать, изображая всем своим видом бешенство, тогда она взлетает на нижние ветви деревьев и ждёт, пока они не налаются вдосталь, не вымотаются настолько, что перестанут обращать на неё внимание. Тогда можно опуститься совсем низко - на расстояние крыла и снова их обкаркать, и всё начинается по новой. Можно подумать, эта ворона вообразила себя полицейским, который следит, чтобы собак не выгуливали там, где не положено.

Однажды весной эта стерва за неимением вокруг ни одной собаки выбрала жертвой меня. Стала обихаживать, гневно каркать, летать над самой головой и всем своим видом демонстрировать, как я ей люто не нравлюсь. И косо при этом поглядывала на мою трость - наверное, хватило опыта узнать, что у людей руки могут оказаться гораздо длиннее, чем кажутся. Я человек простодушный, меня любая ворона вокруг когтя обведёт. А уж эта - само собой разумеется. Честно говоря, я растерялась. Не зная за собой греха против ворон, я вспомнила вдруг, как истерично переживала в моём детстве воронья стая, когда у нас на даче птенец выпал из гнезда, и никого к нему не подпускала, хоть мы и хотели ему помочь, поднять обратно в гнездо. По наивности я решила, что и у этой моей старой знакомой, противницы собак, случилось несчастье. Я обошла вдоль и поперёк приличный периметр и убедилась, что никакие птенцы в траве не прячутся. А она всё это время бурно радовалась тому, как ловко меня провела. Впрочем, когда я пошла к скамейке, она и тут меня не оставила - не давала работать. Но я не собака - не прыгала, не кидалась на неё, гневно не лаяла. Успокоилась она. Тем более, что вскоре появились и первые собачники...

Единорог с дитём

О встречных



Идёшь по улице, снимаешь всё подряд, некоторые люди попадают в кадр многократно - начинаешь их со временем узнавать. Думала, только я их замечаю, а они меня - нет. Ага, разбежалась... В поликлинике пару недель назад выскакивает из кабинета женщина и радостно сообщает: "А я вас знаю... вы ходите и всё вокруг фотографируете..." Плохо я, однако, маскируюсь под обычную тётку с фотоаппаратом.

А на днях иду - вижу старушку. Бабушка эта встречалась раз сто на моём пути, у неё лицо очень интересное, одухотворённое, но никак его в кадр не удавалось поймать. И вот иду, смотрю на неё в упор, и, видать, такая острая заинтересованность на физиономии моей написана, что она со мной сама заговорила. И проболтали мы с ней целых полтора часа. О чём могут трепаться между собой двое трезвых, едва познакомившихся питерцев? А вот ни фига не о погоде! Говорили мы про Иоанна Кронштадтского, Достоевского, Смоктуновского, про интернет, живопись, музыку, кладбища да много про чего ещё. Я дала ей послушать на плеере "Сицилийский виноград" Сергея Калугина, песня ей понравилась, и она тут же спросила, как группа называется. Пришлось признаться, что "Оргия праведников". Думалось, бабушка в обморок упадёт, но она отнеслась к столь парадоксальному названию со спокойствием стоика.

Напоследок рассказала она, что лет 25 назад тому занималась профессионально портретной живописью, но однажды кто-то из доброхотов сказал ей, что писать людей - это страшный грех, и она это дело бросила, завязала, зарыла талант в землю. Сказала, что слышала, будто и Левитан не работал с портретами по той же причине - кто-то надоумил, что, дескать, нехорошо, грех. Когда-то и мне "добрых" советов надавали, и я за 15 лет ни строчки не написала, о чём теперь сильно жалею - многое, очень многое утрачено. Так что если есть в вас творческий огонь, не слушайте никого, творите, пока творится. Никакие усилия зря не пропадают...

А сфоткаться старушка, увы, не захотела, как я ни уговаривала её. :(

ночной единорог

Продовольственные карточки

Люди добрые, особенно среди питерцев, пишу одну вещь, в сети чёрти что - ни фига не сыскать! Короче, напомните, с какого по какое время у нас были продовольственные и промтоварные карточки. И что входило в ассортимент. И совсем уж в идеале - чего сколько на месяц давали.

Я помню хорошо: мыло туалетное, мыло хозяйственное, стир.порошок, молоко, яйца, мясо(продукты), рыба (кажется, отдельно), водка, сигареты, макароны, крупа, чай, сахар.

Что ещё? И, главное, сколько? И когда? Был ли хлеб по карточкам или его вообще не было?

Я понимаю, у всех склероз, и карточки не хранили для истории, а отоваривали, но, может, кто помнит поточнее, а? И, может, ещё что из тех времён припомните интересное!
единорог в грозу

О пуськах

Думается, вряд ли их отпустят и через месяц, и через два, и через три. Их использовали с обеих сторон. А теперь волна прошла, и кому они нафик нужны? Судьба, как ей и положено, зло пошутила: первым, кто за пусек заступился, был дьякон Кураев, и он же говорил о том, что надо их охранять, абы чего не вышло, именно эту идею следствие взяло на вооружение, и девок держат под стражей под предлогом их же безопасности. Всё это выглядит глупо и некрасиво. Я не юрист, не знаю, можно ли с юридической точки зрения считать их поступок хулиганским, но с бытовой - да, он, несомненно, хулиганский. И с той же бытовой позиции, имхо, самое разумное было дать им с самого начала швабры и тряпки в руки, и отправить прибираться в детский хоспис месяца на три - для того, чтобы вправить мозги и не создавать геройский имидж. Почему нельзя было поступить так просто? Почему надо было поднять волну, превратить их в узниц собственной тупости совести? Глупо, очень глупо. А девок жалко, как жалко любых дураков, попавших в серьёзную передрягу.

боевой единорог

Мигранты-насекомые







То тут, то там птицы падают замертво целыми стаями. Но никто не пишет о насекомых. А вот я напишу о них. Вчера шла по улице Всеволода Вишневского, а на тротуаре - мёртвые божьи коровки, десятки, может, даже сотни... Стало даже не по себе как-то.

Такое количество божьих коровок (не мёртвых, а живых) видела лет 20 назад. Тогда их даже больше было. Маленький Лёшка - ему тогда года три было -ходил, подбирал их и относил в сад. Так же он подбирал дождевых червей, массово выползающих на асфальтовое шоссе в Красном Селе. Кидался прямо под колёса грузовиков, чтобы только спасти очередного червя. А говорят, это бесполезное занятие. Дескать, жизнеспособное живое существо не будет вести себя не соответствующе своей природе. А один раз у нас на даче появилось огромное число гусениц-крапивниц. Они облепили всё, даже рамы велосипедов. Идёшь по тропинке, а под ногами гусеницы хрустят. И не обойти - потому что они везде... Так и мигрировали через наш участок неизвестно откуда неизвестно куда.

А вам приходилось сталкиваться с неестественно большим количеством насекомых, зверей или птиц?