unico_unicornio (unico_unicornio) wrote,
unico_unicornio
unico_unicornio

Детектив "Убийство в Рабеншлюхт" (15 пост)





У Бродяги О.А.: [1]; [2]; [3]; [4]; [5]; [6]; [7]; [8]; [9]; [10]; [11]; [12]; [13]; [14]
У Бромбензола: [1]; [2]; [3]; [4]; [5]; [6]; [7]; [8]; [9]; [10]; [11]; [12]; [13]; [14]





Приложения

Осенние звезды



Бродяга Альфонс Габриэль погладил лошадь по шее, посмотрел на груженую телегу, затем на небо и хрипло сказал:

- Не будет дождя.

- С чего ты решил? – раскрасневшаяся Анна притащила из дома еще один тюк, кажется, последний. – Туча вон какая ползет.


Вокруг телеги суетились Себастьян и Генрих, увязывая груз веревками – кузнец перевозил жену к себе в дом.

- Поживешь бездомным, научишься, - буркнул бродяга. – Ветер с востока, вишь куда верхушки деревьев гнет? С востока завсегда тучи мимо сносит.

После той истории с побегом, кузнец Генрих изменил свое мнение об Альфонсе. Теперь бродяга жил при кузнице, помогал за еду и был вполне доволен, хотя по привычке хмур и неболтлив.

На груженой телеге место нашлось только Анне, она и правила лошадью - мужчины шли рядом, пешком. Припозднились они нынче. Скоро уж и сумерки, до кузницы точно затемно доберутся. Ну да ничего. Телега и во дворе постоит, если дождя не будет, как обещает бродяга.

В лесу было заметно темнее. Тени выползали из-под деревьев, сладко потягиваясь, и ложились на дорогу. А тут еще туча заслонила заходящее солнышко, совсем сумрачно стало. Анна занервничала, вспомнив о привидениях, и кузнец принялся ее успокаивать. Потом щенок разлаялся, словно учуял кого. Может, зверя, а может… Остановились, постояли, прислушиваясь да ничего не услышав, двинулись дальше. И все же что-то не давало покоя, шли молча, настороженно. Вывернули к колодцу Рэнгу, и застыли от неожиданности: над колодцем стало подниматься… привидение. Анна испуганно вскрикнула, щенок разразился громким лаем, а бродяга Альфонс скользнул в сторону. Незаметной тенью в лес.
- Фрау Анна, лошадь стегайте! – очнулся Себастьян, и не успел Генрих что-то сделать, как сын его подскочил к телеге и со всей силы ударил лошадь по крупу. Та перепугано всхрапнула и резко рванула телегу.

- Куда?! – рявкнул кузнец. – Стой!

Со стороны колодца раздалось зловещее и громкое:

- У-у-у-у-у!

Нервы мальчишки не выдержали, и он бросился вслед за телегой. Та уже была на повороте, неуклюжая пирамида груза накренилась, веревка лопнула, и домашний скарб жены кузнеца посыпался на землю. Генрих развернулся к привидению, но тут оно смолкло и странно завалилось на бок. Послышалось глупое хихикание, две юрких тени бросились в стороны, а из-за колодца показался Альфонс Габриэль, ведущий за ухо…дочку молочников.

- Пустите! – пыталась вырваться девчонка. – Да пустите же, больно!

К колодцу бродяга вернулся следующим днем. История с глупой шуткой детей молочников уже успела обойти всю деревню. Кто-то хмурился, кто-то хохотал, саму Марию отстегал розгами Йоахим, и все вроде бы успокоились. Все, кроме, Альфонса Габриэля - он выронил у колодца свой спотжетон. Искал монету долго, всю окрестность облазил да только без толку. Пропала как и не было. Несколько раз прибегал Себастьян, интересовался, затем снова убегал, а бродяга все ходил по лесу, по дороге – от бывшего дома бывшей лесничихи до кузницы и обратно, и искал монету. А потом, обессиленный, забрался под вечер на сеновал и…заплакал.

- Ты чего? – спросил Себастьян.

Альфонс не ответил. Он лежал на спине, глядел в небо на бледные осенние звезды и молчал.

- Альфонс, - попытался растормошить его Себастьян. – Подумаешь, монета, не расстраивайся!

- Нас пятеро тогда осталось, - неожиданно произнес бродяга. – И полковник Клаус фон Кей со знаменем. Все побежали, а мы нет, мы своего полковника защищали и знамя. Ранен фон Кей был в ногу, не мог идти, но отстреливался вместе с нами. У нас тогда винтовки Дрейзе были, еще с австрийской компании, надежное оружие, но не чета французским Шасспо. Те и легче, и стреляли вдвое дальше, а мы патроны вручную вставляли…. Два часа ада.

Бродяга помолчал, по прежнему глядя в небо, словно рассказывал свою историю не Себастьяну, а холодным и равнодушным осенним звездам.

- Все полегли, - наконец сказал Альфонс. – Вдвоем мы остались. Полковника еще ранили, не жилец уже был, когда нас отбили. «Ты достоит Железного Креста, - говорит. – Ты знамя полка спас, солдат. Нечего мне тебе на память оставить, возьми вот монету. Да запомни это сражение и своего полковника» Умер он, даже до врача не донесли. А на мне ни царапины, все счастливчиком называли. Кто знал, что мне через день руку оторвет и контузит…

Себастьян сам не заметил, как смахнул слезу.

- Завтра я обязательно монету найду! – пообещал он. - Весь лес перерою, а найду.

- Не найдешь, - вздохнул Альфонс. – Этот жетон мне талисманом был в самые тяжелые времена. Никогда я его не предавал, один лишь раз…тогда, с Феликсом…Вот он и не простил…

И бродяга снова уставился на осенние звезды. Точно такие же, как тогда, на войне, почти двадцать лет назад.




Вальтер Бауэр


Зима 18…. года выдалась холодной. Со всей Европы приходили известия о страшной болезни под названием Grippe, уносившей десятки тысяч жизней. Герман фон Вебер, исхудавший после перенесенной болезни, сидел в доме у отца Иеремии и пил горячий чай, грея ладони о большую глиняную кружку. Голос у следователя был хриплым, речь то и дело перемежалась кашлем, но дела вынудили его вернуться в Рабеншлюхт. А за окном завывала вьюга, что уж совсем было явлением странным и почти что апокалипсическим.

- Сглазил Бауэр это место, - посетовал фон Вебер. – Никто не хочет сюда ехать. Еле уговорил старого своего приятеля, тот уже в отставку собирался. Ну ничего…Думаю, годков пять еще послужит, человек он обстоятельный, вдумчивый. Кстати, Бауэра так и не поймали. Скрылся, словно его и не было. Думаю, опять имя сменил.

- Опять? – переспросил отец Иеремия.

- А вы не знаете? Ну да… откуда… Настоящее имя его оказалось вовсе не Вальтер Бауэр, а Франсуа Эжен Вуалье. Примечательная личность. Родился в Лотарингии, учился в Париже на юриста, знал несколько языков… Блестящая карьера, отец Иеремия, перед ним открывалась. Да только попался на воровстве и был с позором изгнан. Всегда до чужих денег жаден был. В доме его матери, рассказывают, много старых книг и что интересно, всё больше по военной стратегии, по тактике войн да по римским завоеваниям. Вот и на латыни книг было не мало. Вряд ли их читала старушка, верно? Она, кстати, еще жива и вполне бодро выглядит, мы туда своего человека посылали. О сыне и слышать не хочет, лет пять уже его не видела. С тех пор, как он из Индии вернулся.

Генрих фон Вебер закашлялся, немного помолчал, отпивая маленькими глоточками из кружки, и продолжил:

- Боксировал он неплохо, знаете такую английскую забаву?

Священник отрицательно покачал головой.

- Драка по существу. Но только руками и один на один. В общем, силен был Франсуа Эжен и решил податься в армию, как раз и война началась Франко-Прусская. Да только быстро понял, что пуле все равно в кого попадать. А тут еще французишки терпели одно поражение за другим. Дезертировал и стал мародером. Вместе с приятелем, таким же дезертиром, подобрали они раненого немецкого офицера Вальтера Бауэра…

- О, Боже! – воскликнул отец Иеремия. – Так вот от кого он взял имя.

- Темная история, - согласился фон Вебер. - Офицера добили, а документы забрал себе Вуалье. Кто из них убил, не ясно, этот приятель – он сейчас на каторге – валит вину на Вуалье, но сами понимаете, верить каторжнику…. Некоторое время Вуалье жил в Германии по поддельным документам и считался ветераном войны. Но затем попался на глаза кому-то, кто лично знал Бауэра и вынужден был бежать. Предложил свои услуги русским, и отбыл подавлять восстание в Кокандском ханстве.

- Это, кажется, в Азии? – спросил отец Иеремия. – Наверное, владения русских?

- Да, - кивнул следователь. – Местное население постоянно бунтовало против России, так что Вуалье попал в самое пекло. Видимо, опять мародерствовал, а может, и предавал. Так или иначе, однажды он перешел на сторону Худояра, предводителя восставших, а затем бежал с ним сначала в Китай, а затем в Индию. Служил у британцев, подавлял восстание сипаев. Оттуда-то в 80-м и вернулся снова во Францию, тогда мать его и видела в последний раз. Ей портрет показывали Бауэра, признала сына. Затем снова была какая-то темная история, и Вуалье решил податься обратно в Германию. Благо документы на имя Бауэра у него сохранились. Как ни странно, но он получил даже знак отличия, который дожидался пропавшего героя войны. Но однако, решил, что в деревне будет поспокойнее. И поехал на службу в Рабеншлюхт, жандармом… Сдается мне, он что-то знал про клад еще до всей этой истории.

- Столько грехов, - вздохнул священник. – Одна жизнь и столько грехов…

- А ведь история его не окончена, - задумчиво произнес фон Вебер. – Вполне вероятно, нам еще придется столкнуться с Франсуа Эженом Вуалье.

- Удачи вам, господин Герман, при этой встрече, - искренне пожелал ему отец Иеремия. – И да поможет вам Бог! В нашу-то деревню он вряд ли когда вернется…

Следователь задумчиво постучал пальцами по столу и встал из-за стола.

- Как знать, святой отец… - промолвил он. – Как знать…

Вздохнул, вслушиваясь в бушующую за окном вьюгу, попрощался и по-прежнему хрипло кашляя, отправился в участок. К своему старому приятелю и новому жандарму деревни Рабеншлюхт.




Шестипалый


С тех пор как граф Еремин разрешил Иоганну-Ваньке пользоваться своей библиотекой – тот готовился к поступлению в университет – ежедневное посещение этой большой светлой комнаты в дальнем крыле замка стало для юноши сродни ритуалу. В комнату был отдельный вход со двора, стоило только позвать библиотекаря, маленького сухонького старичка в пенсне, который отпирал дверь и помогал будущему студиозу подыскивать книги. Несмотря на разницу в возрасте совсем скоро они подружились. Библиотекарь был одинок, семьи не имел, а шумных забав графа сторонился пуще огня. Постройку из бревен, что за другим крылом замка в парке у небольшого пруда, так и вовсе обходил стороной. Граф называл ее русским словом banja, и однажды зимой на потеху гостям затащил туда библиотекаря, раздел догола, заставил лечь на раскаленную лавку и самолично отстегал venikom, после чего, не дав одеться, потащил по снегу в пруд. Большего кошмара в своей жизни библиотекарь не переживал никогда.

Как-то Иоганн рассказал своему новому знакомому историю об убийстве в деревне Рабеншлюхт, а также о древнем культе Матери Вороны и рукописной легенде, передаваемой из поколения в поколение семьей лесника. Легенда заинтересовала библиотекаря, и в одно из следующих посещений юноши он выложил на стол большой пыльный фолиант.
- Вот, молодой человек! – ткнув пальцем в толстую книгу, гордо заявил библиотекарь. – Без сомнения, я нашел подтверждение вашей необычной истории.
И, раскрыв, старый фолиант принялся читать одну из многочисленных историй, собранных неизвестным автором.

История Стерга, шестипалого мальчика из северного варварского племени,
ставшего римским гражданином

Году в 1742-м от Р.Х. удалось мне найти в одном из испанских монастырей небольшой документ, собственноручно записанный на латыни жителем города Рима более тысячи лет назад. Документ был совсем ветхим и неполным, но, испросив соизволения у настоятеля, я перевел его и переписал, сделав копию. Этот древний текст и прилагаю к сему собранию документов давно ушедшей эпохи.

… Факел ослепил пещеру ярким светом, послышались голоса людей и карканье ворон. Я вцепился руками в каменный выступ, но кто-то уже волок меня из убежища. В страхе я хотел вырваться, но не смог. Видимо, люди в шлемах хотели убить меня, но тут один из них схватил мою руку и, подняв ее, что-то громко сказал на непонятном языке. Тон голосов изменился, они рассматривали мои шесть пальцев.
- Кхере! – отчаянно выкрикнул я, призывая на помощь Мать Ворону. Ее дети услышали, налетели стаей, стали бросаться на воинов, но слишком много было людей в шлемах. Накрывшись щитами, они повели меня в свой лагерь. Так я стал рабом Рима.

Дорога в Город была долгой, и среди пленных не было никого из моего народа.. Один римский гражданин взял меня на повозку и стал учить языку. Мы миновали несколько больших городов, но даже по сравнению с ними Рим оказался огромен! Много раз, увидев ворону, я пытался с ней заговорить, но птицы не отзывались.

Господин, к которому попал я с невольничьего рынка, выставлял меня на потеху своим гостям, показывая руки с шестью пальцами. А в остальное время был груб и зол, часто терпел я побои от него. Потом он повез меня в Иудею, где я провел долгих десять лет и узнал Благую Весть. Когда мой господин вернулся обратно в Рим, я бежал, был пойман и страшно бит, отчего охромел, но страдания мои не пропали зря. Через год с господином моим произошла внезапная перемена. Он раздал все имущество бедным, а рабов отпустил на волю. Сам же скрылся из Рима, и больше о нем мне ничего неизвестно. Так я стал римским гражданином…

Судьба благоволила мне. Занявшись торговлей, я за несколько лет накопил себе состояние, приобрел дом и женился на свободной гречанке, что потом родила мне двенадцать сыновей. Стерг шестипалый, под этим именем знали меня и в Иберии, и в Иудее, и Египте, и в греческих городах, рассыпанных по побережью Пелопоннеса. В год сороковой с начала века, отправился я по торговым делам на север, туда, где лежала моя Родина. Я не искал ее, я даже не помнил уже мест, откуда меня когда-то забрал Рим, но Родина нашла меня сама. На одном из привалов нас атаковала стая ворон. Большая темная стая сорвалась с крон высоких деревьев и налетела, прогоняя из леса, на опушке которого мы остановились. Спасаясь, закрывая головы одеждой, поспешили мы убраться подальше из этого страшного места. Но вдруг что-то припомнилось мне, я остановился и выкрикнул, простирая руку к стае:
- Кхере!
Замерли вороны, зависли черными комками в воздухе, а затем обрушились на нас с еще большей яростью. А в голове моей словно просвистела стрела, и внезапно вспомнил я последние дни своего народа, и Мать Ворону, которой поклонялся, и понял, что уже не принадлежу к их вере. И ждет меня смерть, если я промедлю…

Библиотекарь дочитал последние слова и посмотрел на Иоганна. Тот сидел, разинув рот.
- Как вы это нашли?! – наконец, воскликнул юноша. – Это же точно он! Тот, чьим потомком был муж Анны…ну лесник, я вам рассказывал!
- Хороший библиотекарь, - важно ответил его собеседник, – может найти практически все, юноша.
В этот момент дверь в комнату распахнулась, и на пороге возник граф Еремин.
- Какие же они мерзавцы! – с порога заявил граф.- Самые настоящие мерзавцы. Обещали быть сегодня, как штык, и что? Присылают посыльного с извинениями! О, Ванька, и ты здесь!
- Добрый вечер, господин граф! – встав, отвесил вежливый поклон Иоганн. – Что-то случилось?
- И ты еще спрашиваешь?! У меня баня истоплена, стол накрыт, шампанское остывает, а они посыльного! Впрочем, у меня идея, - подойдя, Еремин обхватил за плечи одной рукой Иоганна, а другой библиотекаря. – Тебе, Ванька, пить еще рано, тебе, - он посмотрел на съежившегося от страха библиотекаря, – уже поздно, так что к черту шампанское! Но баня, друзья мои, баня! А ну айда!




Алебарда и меч


Спичка вспыхнула, пожигая толстую восковую свечу и по кузнице запрыгал огонек, выхватывая наковальню, горн, кусочки стен с висящими на них инструментами. В дневное время он сошел бы за солнечного зайчика, но на дворе стояла ночь, и это был зайчик-вор. Стараясь ничего не задеть, его хозяин осторожно двинулся в дальний угол, где под брезентовым пологом прятался широкий металлический стол. Зайчик запрыгал по брезенту, человек взялся за край полога, откинул его и осветил лежавший на столе меч. Дивный был меч! Старинный, арабский, такие мечи у коллекционеров стоят большие деньги. Старинный… это слово, пожалуй, было лишним. Только что выкован, не состарен еще рукодельниками-умельцами. Кстати, вряд ли это сам кузнец, подумал хозяин воровского зайчика, скорее у Еремина старением другие специалисты занимаются. Он капнул воском на стол, поставил свечу и взялся за рукоять меча. В этот момент дверь в кузницу резко отворилась и таинственного гостя ослепил яркий свет большой лампы. На пороге возвышался мощной фигурой кузнец.

- Я ж говорил, он здесь, - раздался из-за спины кузнеца чей-то хриплый простуженный голос. – Я его еще днем приметил, шлындал по дороге туда-сюда.

- Подержи, - мрачно ответил кузнец и протянул лампу своему спутнику. Затем шагнул к незваному гостю, тот испуганно завертелся, схватил меч и выставил перед собой.

- Не подходи! – взвизгнул он. Голос у незнакомца оказался тонким, высоким, как у бабы. Да и сам он был росточка небольшого, щуплый, худенький, словно спичка, что сгорела, поджигая фитиль свечи.

- Положи на место, - хмуро приказал кузнец, надвигаясь на перепуганного незнакомца.
Но тот не послушался, неуклюже взмахнул мечом и ринулся на хозяина. Воин из него оказался, однако, никудышний. Кузнец легко увернулся от меча и со всей силы въехал кулаком в узкий маленький лоб незваного гостя.


Когда тот очнулся, то лежал связанным у стены, на столе стояла лампа, а кузнец разговаривал с одноруким спутником.

- Чего делать-то? – мрачно спросил кузнец.

Однорукий зыркнул на связанного незнакомца и хрипло каркнул:

- В колодец Рэнгу его и все дела. Никто не найдет.

Кузнец недоуменно посмотрел на кровожадного спутника, но тут до него дошло.

- Твоя правда, Альфонс, - сказал он. – Но сначала расспросим. Ежели будет правду говорить, то может и не дойдет дело до колодца.

Обернулся к вжавшемуся в стену гостю и «удивленно» воскликнул:

- Смотри-ка, очухался.

- Я…- выдавил незнакомец.

- Ты на вопросы отвечай, - грубо произнес кузнец. – Кто послал следить?

- Я все расскажу! – тут же пообещал тот. – Всё-всё, только обещайте отпустить! Обещаете?

Кузнец в ответ только ухмыльнулся.

- Кто послал? – повторил он.

- Господин один, из Бремена, - затараторил незнакомец. – Он коллекционер, его тут с графом Ереминым свели, он и послал. Засомневался он в какой-то алебарде, просил разведать.

- Имя.

- Он не сказал имени, я с ним даже не виделся! От него человек приходил.

Кузнец молча поиграл желваками, подумал минуту-другую, затем махнул рукой и приказал однорукому Альфонсу:

- Себку буди. Пусть лошадь запрягает. Кинем на повозку, сеном прикроем да к графу Еремину повезем. Его это дела, пускай сам и разбирается. Вот же лентяй! – неожиданно выругался кузнец. – Говорил же, забирай из кузницы в дом, нет, опять здесь оставил. Ну получит он у меня вечером…

Кузнец взял со стола меч, лампу и, выходя из кузницы, негромко, но четко произнес:

- Будешь шуметь, доедешь только до колодца Рэнгу, понял?

И уже совсем за дверью, выйдя под навес, прошептал одними губами:

- Всё, хватит. Так и сына без отца оставлю… Пускай Еремин себе другого кузнеца ищет.




Встреча


Компания подвыпивших молодых людей шла за молодой хорошо одетой парочкой по окраинной улице Берлина. И не просто шла, а насмешливо язвила вслух.

- Эй, девчонка, бросай своего студентика, иди к нам! – крикнул кто-то в спину девушке. – Мы научим тебя…

Окончание фразы потонуло в шумном гоготе, но Иоганн расслышал, кулаки его невольно сжались.

- Не ввязывайся, - тихо прошептала девушка. – Пойдем, пожалуйста!

В этот момент до него долетела очередная похабная шутка, и Иоганн не выдержал. Развернулся, шагнул к первому попавшемуся парню и со всей злости резко ударил в подбородок. Голова дернулась, парень завалился на спину, и голосящая компания тотчас смолкла.

- Доходился ты, буржуйчик, - смачный плевок прилетел Иоганну под ноги. – Здесь наша сторона, рабочая.

Компания расползлась, окружая Иоганна и его спутницу, но не нападала, ждала пока поднимется упавший. Молодой человек и сам понял, что влип. Никакой бокс – в университете он увлекся этой английской забавой – не поможет против пяти здоровых мужчин. Шестой уже поднимался, утирая кровь с разбитой губы. Что-то знакомое почудилось в этом парне Иоганну, где-то он его видел. Ну да! Это же тот самый чужак, с которым три года назад они познакомились в деревне.

- Мартин? – неуверенно спросил Иоганн.

Мужчина остановился, внимательно вглядываясь в своего противника.

- Йоги? – недоверчиво произнес он. – Из Рабеншлюхта?

Через пару часов Мартин и Иоганн сидели в маленьком рабочем кафе и пили пиво. Время от времени повзрослевший чужак потирал скулу, но был он в расположении духа вполне веселом и вовсе не злился на своего давнего знакомца. Все тот же бесхитростный и искренний Мартин. И перед девушкой извинился, и Иоганна кружкой пива захотел угостить.

- В университете учишься? - спросил Мартин, закуривая и протягивая папиросу своему Иоганн в ответ отрицательно покачал головой: не курю, мол.

- Первый курс окончил, - сообщил он. – А ты? По-прежнему в Мать Ворону веришь?

- Я теперь вообще ни во что не верю, - отмахнулся Мартин, выпуская колечки дыма. – Ни в Бога, ни в чёрта. Всё это, чтоб простому народу мозги пудрить…. Знаешь, как всё начиналось? Студентишка этот, который, как я соображаю, на вашего жандарма работал, очень красивые байки нам разрисовывал. Всё сулил: Золотой век наступит, все равны будут, все богаты-здоровы… Только, мол, нужно Мать-Ворону отыскать. Как отыщем, он ее разбудит ото сна и будет всем нам счастье великое. Дурь.

- Так она сонная по его версии была? – с любопытством поинтересовался Иоганн. – А как же тогда она со своими врагами боролась? Помнишь, ты говорил, что Мать Ворона Феликса покарала?

- Да бред полный, - отмахнулся Мартин, отпивая из кружки. – Она всемогуща, она спит и в то же время не спит… А ведь верили тогда! Короче, дочапали мы в ваш Рабеншлюхт искать это чучело в перьях, поселились у Анны, а Студент стал на холм ходить. Приносил знаки нам якобы от Вороны. Смех, ей-богу… Собирались на поляне, обсуждали куда идти, где искать. А как знак находим, он нам следующий приносит. Потом, как думаю, он не поделил что-то с жандармом, тот его и кокнул. Не-е… Фигу тем, кто меня еще в какую веру потянет. Теперь я умный.

- И чем занимаешься? – Иоганн тоже отхлебнул из кружки и закашлялся, в кафе было до того накурено, что хоть алебарду вешай.

Мартин неожиданно стал серьезным, наклонился через стол к приятелю и тихо сказал:

- Есть правильная теория, как всех счастливыми сделать. И никакая не вера, а строго всё по науке. Ты «Манифест Коммунистической партии» читал? Про такого ученого слышал – Карл Маркс?

Иоганн кивнул. Про коммунистов и Маркса он, конечно, слышал, но считал их теорию несбыточной мечтой, никакого отношения к жизни не имеющей. Той же сказкой о Матери-Вороне… Впрочем, Мартину он об этом говорить не стал.

- Нам образованные люди нужны, - тем временем зашептал тот. – Буржуйскую власть рабочие сами свергнут, а вот дальше как по-научному строить… Наши говорят, сами разберемся. Фигу им. Образованные нам тоже нужны! Видел я книжку, что тот ученый Маркс написал – ох, толстенная. А внутри ничего не понятно. «Капитал» называется. Ты вот что… Аппельштрассе знаешь? Приходи завтра, в пять, я тебя кое- с-кем познакомлю. Дом рядом с жандармерией, пятнадцатый номер. Квартира шесть. Договорились?

- Не знаю…- смущенно ответил Иоганн. – Завтра занятия…

Мартин отставил пустую кружку в сторону, посмотрел на часы и стал собираться.

- К черту занятия! – решительно заявил он. – Новая эра на пороге. Золотой век!

И, натянув картуз, двинулся неуверенной походкой к выходу. А Иоганн отставил недопитую кружку в сторону и подумал, что когда выучится на юриста и станет работать следователем, он еще вполне может столкнуться с этим веселым и добродушным парнем. Но уже по разные стороны Правды. Которая, как известно, у каждого своя.



(c) Оксана Аболина, (с) Игорь Маранин    

При использовании любых материалов ссылка на авторов обязательна.

Tags: детектив, творчество
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments