unico_unicornio (unico_unicornio) wrote,
unico_unicornio
unico_unicornio

Детектив "Убийство в Рабеншлюхт" (10 пост -1 ч.)





1 часть; 2 часть; 3 часть; 4 часть; 5 часть; 6 часть; 7 часть; 8 часть; 9 часть




22


- … Ну что там с почерками? Не совпали? – Иоганн замедлил шаг и оглянулся на запыхавшегося дядю. Тот, подобрав полы сутаны, торопливо семенил следом. Уже почти совсем стемнело. Крестьяне возвращались с полевых работ по домам. Многие, проходя мимо, с любопытством оглядывались на отца Иеремию. Но никто не решился его остановить и спросить, как обстоят дела с расследованием убийства – видно же, человек торопится, не до расспросов ему досужих, успеется всё узнать.

- Нет, почерк на записке иной, - ответил священник. – Франц пишет чётко, строго, по-военному, а Лаура – меланхолично, неряшливо, забывает стряхнуть чернила с кончика пера и потому оставляет много клякс.

- Так я и знал! – с отчаянием хлопнул себя по макушке Иоганн. – Мы идем ложным путем.! Вон ещё сколько народу вокруг, а мы опросили всего-то человек десять.

- Ну разумеется, кто угодно мог оказаться убийцей, - согласился отец Иеремия. – Но мне кажется, что мы идём в правильном направлении. Именно с этими людьми Феликс как-то соприкасался. Вряд ли можно предположить, что убийца из простых крестьян. Феликс относился к ним с презрением, и они отвечали ему взаимностью, только и всего. Убийца же – из круга тех людей, с кем Феликс хотя бы изредка общался. Убийство было запланировано, подготовлено заранее, а значит, у преступника была серьезная причина для того, чтобы его совершить.

- А привидения? Вы верите, что Франц их вправду видел?

- Та-а-ак, - сердито пробормотал отец Иеремия и резко остановился. – Ты никак, дружок, подслушивал мой разговор с Францем?

Иоганн по-девчоночьи залился румянцем, смутился, только собрался, было, начать оправдываться, как вдруг из-за угла показалась огромная рогатая морда. Что за черт? От неожиданности Иоганн вздрогнул и перекрестился, да и дядя сразу позабыл о своем вопросе. Через секунду юноша смеялся над собой. Да это же корова, а не дьявол! В такой день что только не причудится. За первой коровой появилась вторая, третья, они что-то сердито промычали, встретив неожиданное препятствие, обогнули священника с Иоганном и побрели дальше по улице. А навстречу им летела уже невесть откуда взявшаяся дочь молочников Мария с хворостиной в руке. Она быстро, почти неуловимо, подмигнула Иоганну и налетела на пастушка, который гнал стадо с пастбища домой.

- Бурёнки наши все целы? Тетя Марта рассказала, как ты ей лошадь попортил. Думаешь, теперь тебе кто доверит свою скотину? Если хозяйская лошадь, так все можно, да? Смотри, как бы боком тебе не вышло… За все долги следует расплачиваться. За все!– и она опять мельком глянула на Иоганна и почти незаметно подмигнула ему.

- Ддддда я чччччто? Я нннничего… - пастушок заикался от волнения. – Я, ччччто ли, виноват, чччччто она в яму оступилась? Да ззззззаживет, всё нормально с ней бббббудет. Ссссссслегка совсем ппппппокалечилась. Пппппподкова слетела.

- Вот ты мне и нужен, голубчик, - совсем позабыв про Иоганна, обрадовался отец Иеремия. – Скажи, где ты пас сегодня коров?

- Ддддда где сказали, там и пас. На той стороне, вдоль старой дороги. – пастушок слегка успокоился и перестал заикаться. – Фрау Марта с братом уже ходили смотреть. А что яму не могу показать – да где ж ее теперь найду? Стадо на месте не стоит. Будто я каждую выбоину помнить должен.

- А сегодня утром ты никого не встречал на той стороне реки?

- Да кто туда пойдет? Что там делать? Пастись? Видел: кто-то из чужаков рыбу ловил. Но это на нашей стороне реки, ближе к лесу. А на лугах никого.

- А когда лошадь повёл домой, стадо, получается, бросил?

- Да куда оно денется? – пастух недовольно глянул на священника исподлобья. – Я же быстро сбегал – туда и обратно.

- Так как же ты быстро сбегал, если у лошади нога покалечилась?

Пастух замялся и замолчал. Священник не стал его долго томить.

- Ну хорошо, скажи, а ты не видел Франца – молодого человека с велосипедом?

- Никого я не видел, сказал ведь уже, - буркнул в ответ пастух.

- Ладно, иди, - отпустил его отец Иеремия. Тот обрадованно вздохнул и постарался как можно скорее улизнуть вместе с коровами. Мария уже отогнала своих буренок от стада и повела их домой. Только на прощание улыбнулась Иоганну щербатой улыбкой и помахала издали рукой.

Через несколько минут священник с племянником уже подходили к кутузке. Позади дома маячил неясный, размытый темный силуэт, больше похожий на размазанную по стене тень. Кто-то следил за кутузкой со стороны улицы, хоть там и не было окон. Иоганн тихонечко ойкнул, а отец Иеремия вдруг повернулся лицом к этой тени и решительно направился ей навстречу. Темный силуэт нервно задвигался, словно раздумывал, в какую сторону броситься бежать, а затем вдруг решился и спокойно двинулся навстречу отцу Иеремии. Через минуту Иоганн вздохнул с облегчением: перед ними стоял однорукий бродяга Альфонс Габриэль. «Наверное, он разговаривал с Себой через стену, - подумалось Иоганну. – Ведь они друзья. Все-таки не такой плохой человек бродяга, пришел поддержать приятеля.»

- Альфонс Габриэль, мне кажется или нет, что вы что-то знаете об этом деле? - непривычно сурово и строго спросил отец Иеремия

Бродяга наклонил голову набок, глянул на священника чёрным недобрым глазом и хрипло выговорил, словно каркнул:

- Знать ничего не знаю. И не хочу знать. А ты берррегись!

- Сейчас уже поздно. Мне надо ещё многое успеть. Я поговорю с вами завтра, приходите на исповедь, - попросил отец Иеремия, словно не обратив внимания на зловещее предостережение. – Никто не узнает о нашем разговоре. Но мне надо обязательно задать вам несколько вопросов. Сегодня только один – говорили вы кому-нибудь о том, что Генрих уезжает в город?

- Никому я ничего не говорил! – сварливо ответил бродяга.

- А можете написать несколько слов карандашом?

Альфонс Габриэль вновь зыркнул глазом на отца Иеремию, а затем демонстративно потряс пустым рукавом рубашки.

- Ну хорошо, до завтра, - вздохнул священник и, кивнув Иоганну, пошёл в обход здания. На Базарной площади народу почти не осталось. Поднявшись на крыльцо кутузки, отец Иеремия громко постучал в дверь. Через несколько секунд на пороге выросла массивная фигура жандарма.

- А-а-а, святой отец, проходите, - добродушно проворчал он. - Рассказывайте, как ваши успехи. А я уж послал в город Йоахима за следователем. Надеюсь, что завтра к середине дня прибудет. Извините, не жарко у меня. Ночи еще холодные, а без стекла в окне выстудилось сразу. Завтра только вставят. Я сейчас ремонт дома заканчиваю, но стёкол в запасе, увы, нет. Так что не обессудьте, как есть. Присаживайтесь.

Жандарм сел за стол, на котором лежали продолговатые плоские камушки со странными рисунками. Отец Иеремия, уже почти без ног, устало рухнул на стул с другой стороны стола и с интересом воззрился на них. Остальные стулья находились у дальней стены, Иоганн не решился спросить разрешения перенести один из них поближе, а садиться у стены ему не хотелось – вряд ли там будет что слышно, а столько всего интересного он ожидал узнать, присутствуя при разговоре дяди и господина Вальтера.

- Это у вас что такое? – спросил священник и показал на камни, лежащие на столе.

- Это кости для игры в мацзян. Вам вряд ли по душе придется, святой отец. Мацзян – это что-то типа наших карт. У каждого камня свое значение. Китайцы придают им глубокий смысл. Вот нас сейчас здесь трое – цвета трех главных камней подчеркивают наши достоинства: красный Чанг - это благосклонность, зеленый Фа - искренность, белый По - сыновнее благочестие. Я в Бога не верю, вы знаете, но поговаривают, что Ной во время Потопа играл со своими домочадцами в мацзян. Делать-то было нечего – скучно, поди, сидеть взаперти в Ковчеге все сорок дней.

- Ной с домочадцами во время Потопа Богу молился, - сердито возразил отец Иеремия.

- Да я же не против, - добродушно заметил Бауэр. – Я и в Потоп не верю. Может, вас успокоит, но есть и такое мнение, что мацзян придумал Конфуций. Я бы научил вас играть, святой отец, но надо вчетвером, а нас тут только трое. Да вам и не понравится. Я вот себя балую, придумал такую штуку из камней, типа пасьянса – сложишь фигуру, а потом разбираешь открытые пары. Довольно занимательно, надо сказать, хоть и бессмысленно. Только чем тут еще заниматься, когда надо просто сидеть и сторожить арестанта? – Иоганну показалось, что жандарм даже как бы виновато оправдывается.

- Как там наш Себастьян, бедолага, поживает? Можно к нему зайти?

- Да спит, небось, днем колотился в дверь, и руками, и ногами, рвался, плакал, а сейчас притих что-то. Пусть отдохнет, замаялся. Хотел его покормить, да он не стал ничего есть.

- Проведать бы, - забеспокоился священник.

- Да что ему будет? Не волнуйтесь, святой отец.

- Как не волноваться? – вздохнул отец Иеремия, - Так вам, получается, приходилось бывать на востоке?

- Нет, ну что вы. Игру мне подарил русский граф. Он мне всё и рассказал про мацзян, и правила разъяснил. Теперь вот время выпало, сижу – балуюсь.

- Вы знаете Ерёмина? – живо поинтересовался священник.

- Да кто же его не знает? – ответил Бауэр. – Приезжал к нам, давненько уже, как раз когда лесника убили. Воспользовался случаем, что может побраконьерствовать безнаказанно. Даже остановился на пару дней у Анны. Она не возражала – одна надежда у ней тогда была, что граф защитит. Он и защитил, на суде, деньгами. А то бы отвечала она по закону, как миленькая , за убийство мужа. А граф тогда приехал… матерого кабана завалил, на радостях полштофа шнапса выпил и потребовал баню. А какая у лесника баня? Баня только в городе. Осерчал малость, узнав, да пошел на речку. А на реке течение быстрое, поволокло, в омут потянуло. Хорошо я недалече был. Вытащил дурака, откачал, уж неживой почти был. А он со мной вот игрушкой такой расплатился. И в суде потом против меня выступал. Э-эх, люди, - горько вздохнул жандарм.

- Почему вы так уверены, что это Анна убила мужа?

- Ссорился лесник с женой перед смертью люто, бил ее зверски, не мог простить смерти ребенка. Как у них малыш заболел, лесник сразу хотел в город везти, в клинику, а доктор наш, Филипп, сказал, что, дескать, страшного ничего нет, дал травок, микстурок и сказал, что через пару дней само пройдет. Лесник и слушать не хотел, у малыша жар был, но Анна воспротивилась, страшно ей было, что ребенка растрясет в дороге и продует. Вот как всё кончилось. Ну, и топор – свой, хозяйский, и убит недалече от дома. И алиби у ней никакого. Кому еще нужно было убивать лесника? Она с той поры Филиппа и не любит. Винит его в смерти сына. И во всех своих последующих невзгодах. Мужа убила она. Больше некому.

- Боже мой, Боже мой, беда-то какая, - перекрестился отец Иеремия. – Хочу спросить вас, Вальтер, это вы отпустили Рудольфа с места преступления?

- Что-о-о-о? – жандарм выпучил глаза и весь побагровел. – Он оставил пост? Давно? Да как он посмел? Когда вы об этом узнали, святой отец?

- Когда возвращался мимо кузницы. Но ведь Рудольф не виноват. Он не военный, не полицейский, не должен соблюдать устав… И он, очевидно, долго ждал вас, устал, видать.

- И это после того, как я его из долговой ямы вытащил? Когда он проигрался в пух и прах всё тому же Ерёмину? Я за этого картежника и шулера поручился, спас его, можно сказать. И он не мог посидеть несколько часов, чтобы…ведь сам вызвался! сам! нет, я молчу про то, что его любимого ученика убили. Я молчу про справедливость и правосудие. Но элементарное чувство благодарности… Э-эх, люди, - Бауэр с досадой хлопнул себя обеими руками по поясу. Забренчали подвешенные к ремню наручники.

- Ну, сейчас Генрих дома, он последит, я так думаю… - не успел отец Иеремия закончить фразу, как в дверь кто-то громко и настойчиво застучал. Бауэр пошел открывать.

- Да, место убийства под надежной охраной, - рассерженно промолвил он, пропуская за порог кузнеца. Тот был весь растрепан и взволнован, словно только сейчас узнал о том, что случилось.

- Я… это… - кузнец явно неловко себя чувствовал в кутузке. – Что я хочу сказать? Я монету нашел – может, пригодится для расследования. Кажись, золотая.

- Что за монета? – нахмурился Бауэр.

- Мы нашли пустой кошелёк, - сообщил отец Иеремия. – У кузницы, за забором.

Жандарм наморщил свой круглый гладкий лоб.

- Так-так-так… Ограбление? – спросил он у священника.

- Это одна из наших версий, - ответил тот. – Но не всё сходится. Позвольте я сначала расскажу.

- А можно мне на Себку глянуть? – робко спросил Генрих. – Одним глазком?

- Да спит он, не стоит будить, угомонился едва-едва. То молчит, ни на что не реагирует, то прямо как будто с ума сходить начинает. А сейчас - не шумит, и ладно. Чего зря тревожить?

- Хоть на минуту…

- И вправду, - заступился за кузнеца священник. – Мы уже знаем, что мальчик ни в чем не виноват. Лучше ему, конечно, сейчас быть под охраной. Самого, не приведи, Господь, убить могут. Но он нуждается в утешении чрезвычайно, и раз мы знаем, что он не преступник, то ничего предосудительного от этой встречи, мне кажется, не случится…

- Ну хорошо, согласен, одну минуту, не больше.

Бауэр открыл дверь каморки и пропустил в нее кузнеца. Раздался грохот, кузнец чертыхнулся.

- Забыл сказать, не споткнитесь! – крикнул ему вслед жандарм. – Я там держу кой-какие стройматериалы, - объяснил он священнику. – Дом ремонтирую. Встретил зимой в городе Карла Рабитца, старинного моего приятеля. Во франко-прусскую в одном полку служили. В одних окопах от снарядов прятались. После Шпихерна от ран лечились в одном госпитале. Если бы не генерал Штейнмец, лежать бы мне уж сколько лет в сырой земле… Славный вояка! Мудрый полководец. Многим от лягушатников жизнь спас. А Карл Рабитц после войны знаменит стал, изобрел сетку для штукатурки стен, встретил я его в городе случайно. Так он меня домой затащил, выпили, товарищей вспомнили, два рулона мне на прощанье вручил, не отказываться же? Замечательный человек. Хоть я и простой жандарм, а он теперь знаменитость, но разговаривал со мной, как тогда, в семидесятом, по-братски.

Из каморки донеслись сиплые всхлипывания. Жандарм замолк и прислушался.

- Отец! Отец! – говорил Себастьян. – Я знал, что ты мой отец. Забери меня отсюда. Я ни в чем не виноват. Не убивал я Феликса. Зачем он мне сдался? Помоги мне, отец!

- Держись, Себа! – отвечал взволнованный бас Генриха. – Отец Иеремия вытащит тебя отсюда. Всё будет хорошо.

Отец Иеремия с надеждой перекрестился и помолился о спасении Себастьяна Богородице.

- Ну, вы там, пора уже, - Бауэр заглянул в дверь каморки и обратился к кузнецу. – Надо последить за местом убийства. Ничто не должно быть тронуто до приезда следователя. Хотя, похоже, убийца давно мог все следы замести. И даже унести орудие убийства. А отвечать потом кому? Мне, конечно! А что я один могу, если помощники все ленивы и беспринципны. Рудольф, ох, Рудольф, какой негодяй! Чтоб я его еще хоть из одной передряги вытянул! Ведь посылал к нему с обедом. Неужели потерпеть не мог? Идите-идите, Генрих. И будьте осторожны. Преступник, скорее всего, ночью появится и захочет замести следы. Не ложитесь, будьте наготове. Только проявляя бдительность, будучи внимательными, мы можем помочь Себастьяну.

Кузнец послушно кивал головой. Иоганну показалось, что он хочет спросить разрешения остаться у Себы, но Генрих сказал только:

- Положитесь на меня, господин Вальтер! Если убийца появится, живым не уйдет, зверюга! Будет знать, как Себу подставлять.

И ушёл.

- Все беды из-за этого мерзавца Феликса. – закрывая засов, огорченно сказал жандарм. - Столько порядочных людей из-за него страдает. Если бы не вел себя, как развратник и отъявленный негодяй, всё было бы хорошо.

- Феликс наверняка спровоцировал преступника. И своим характером тоже, - мягко сказал отец Иеремия. – Но все-таки: de mortuis nihil nisi bene.

- О мертвых, как и о живых, ни хорошо, ни плохо, а только правду, - возразил жандарм. – Так что вы мне можете рассказать? Много узнали?

- Нет, не много, а главное, то, что говорит один, противоречит словам другого, трудно вызнать правду. Но я хотя бы раздобыл почерки тех, кто был знаком с Феликсом, – произнес священник, доставая из рукава сутаны свернутые в трубочку листы бумаги. – Ни один почерк не совпал с тем, что на записке к Себастьяну. Правда, мне не удалось раздобыть почерка Альфонса Габриэля, Йоахима и живущего среди чужаков мадьяра. Но у бродяги нет правой руки, он не может писать; Йоахим безграмотный; мне представляется, что самый подозрительный – это мадьяр.

- Почему вы думаете на мадьяра? – мельком спросил жандарм, сосредоточенно разглядывая лежащие перед ним листы.

- Мадьяр дик, нелюдим, держится даже среди чужаков особняком, все его боятся, сегодня шел по лесу вслед за мальчиками с большим охотничьим ножом. Что он делает среди чужаков, которые поклоняются идолу, неясно, но ходит он, говорят, всегда в одиночку. И еще: у Анны недавно погибла собака, ее отравили, кому это могло понадобиться, кроме того, кто хочет уходить из дома в любое время незамеченным? Возможно, мадьяр фанатичен, и тогда убил Феликса за то, что тот ушел из секты.

- Да! И Мария говорит, что видела в лесу, как он вертел в руках убитую ворону, - некстати встрял в разговор Иоганн.

- Причем тут ворона ? – удивился жандарм.

- В округе кто-то убивает ворон, - сообщил отец Иеремия. – Думаю, это как-то связано с культом чужаков. Да, так вот, если допросить мадьяра – правда, он не говорит по-нашему, но все понимает, так вот, я думаю, он сможет нам рассказать многое об убийстве. И еще: он наотрез отказался предоставить свой почерк.

- Мне приходилось бывать у чужаков, - сказал Бауэр. – Проверял, что это за странные люди маячат вокруг деревни. Мадьяр, надо сказать, и мне очень не понравился. Выглядит просто дико. Представляете, с ножом на кабана ходит. Хотя не думаю, что он убийца. Скорее уж Альфонс Габриэль. Бродяга ведь тоже не оставил образца почерка, и он наверняка знал об отъезде кузнеца, Себастьяна он давно использует в своих целях, портит мальчишку, вполне мог его подставить, построив убийство так, чтобы подумали на подмастерье. А зная о его дружбе с мальчиком, мало кто заподозрит бродягу в убийстве. Где он был, когда всё случилось?

- Я с ним еще не разговаривал, - уклончиво отозвался отец Иеремия. – Есть у меня подозрение, что он взял деньги Феликса, но, возможно, он подоспел к месту убийства раньше остальных и не вынес такого искушения – украл деньги. Правда, Феликс к этому моменту был уже мертв, это нельзя исключать. Нина и Рудольф видели бродягу за забором кузницы, но не помнят, был он там с самого начала или появился позже. Тем не менее, не думаю, что он преступник. Франц разговаривал с бродягой перед самым убийством. И Альфонс Габриэль не вел себя, как человек, который идет на преступление. Он не прятался, вел себя открыто.

- Что вы знаете о том, как ведет себя бандит перед убийством? - нахмурил лоб Бауэр. – Все это очень интересно. Но ничуть не доказательно. Похоже, все-таки, прав я, а не вы. Это, действительно, самое элементарное вульгарное ограбление. За что еще можно убить человека в деревне? Только в случае семейной ссоры или грабежа. А это что? – жандарм взял в руки очередной лист бумаги и неожиданно громко и звучно расхохотался. - Simulatio Vulgaris. Что это за диагноз? Доктор написал?

- Да, - подтвердил священник. – Филипп считает, что мать Феликса не так больна, какой представляется. И есть мнение, что убийство произошло из мести его отцу. Но, возможно, и в связи с городскими какими-то делами Феликса. Причин, в самом деле, может быть великое множество. Далеко не только ограбление. Меня смутило поведение доктора Филиппа, который перевернул бочку воды, тем самым размыв все следы около места убийства. Кроме того, Феликс интересовался бумагами лесника. Это что-то старинное, написано на латыни. Но, кажется, он так и не сумел раздобыть то, что искал. Эта история не так проста, как кажется. И чем дальше, тем больше в ней запутанных узлов. Например, мы точно установили, что Феликса не могли убить алебардой. Только если он лежал и не защищался. На горле две горизонтальные раны.

- Ну, вы прямо специалист по патологоанатомии, - ухмыльнулся Бауэр. – Две раны, говорите? Это интересно. Кстати, Филипп должен был принести мне экспертизу после вскрытия, но почему-то не принес. Впрочем, до завтра это ждет.

- Франц сказал, что доктор, как только привез тело в хладную, пошел и напился, так что лежит в бесчувствии. Какая уж там экспертиза?

- Мдааааа, - протянул Бауэр. – И как с такими работниками можно что-то сделать?

- Убийства у нас не каждый день случаются, - заметил отец Иеремия.

- Но второе за год – не так уж это и мало, - огорченно добавил Бауэр. - Мне нужен помощник, но в управлении считают, что деревне и одного жандарма достаточно. В стране неспокойно. Стягивают все силы в город. Что вы еще узнали, святой отец?

- Пока ничего, - сказал священник. – Постараюсь записать всё к приезду следователя. Может быть, в голове сведения улягутся и Господь вразумит меня, в каком направлении следует искать дальше.

- Дядя? – вопросительно потянул Иоганн отца Иеремию за рукав сутаны. – А Герта?

- Что – Герта? – засмеялся Бауэр. – Ты подозреваешь в убийстве Феликса столетнюю старуху?

- Нет-нет, - заверил жандарма священник. – К ней заходил доктор. Это было примерно во время убийства. Зажал ей зачем-то рот. Она сопротивлялась и сумела сорвать с его пояса ключ.

Жандарм потер лоб.

- Это уже странно. Может быть, вы и правы. Слишком много совпадений. Но каким образом тут может быть замешан доктор? Ладно, я зайду к старухе, если будет не слишком поздно. А сейчас, мне кажется, мы должны отправиться в дом родителей Феликса и поговорить со слугами – не пропало ли что в хозяйстве? Да и слуги – все ли на месте? Я думаю, нам удастся найти какие-то следы там. Пойдете со мной?

- А как же Себастьян?

- Да, вроде, страсти улеглись… Дом Феликса не так уж далеко, обернемся быстро, никто и не заметит нашего отсутствия. К тому же почти стемнело. Преступник может сейчас вертеться около места преступления. Они часто на него возвращаются к ночи, чтобы скрыть улики. Запрём кутузку, и быстро сходим. Втроем скоро управимся.







(c) Оксана Аболина, (с) Игорь Маранин     Оформление обложки выпуска № 10 - (c) Single


При копировании любых материалов ссылка на авторов обязательна.

Продолжение

/td>
Tags: детектив, творчество
Subscribe

  • 20 лет

  • Цифры, цифры...

    Вот такую вещь я заметила. Те, что уходят от нас детьми и в детстве, когда мы вырастаем и взрослеем, остаются для нас детьми. Так…

  • PR котят

    Лытдыбр фото На снимке - Леша с многодетной матерью Зевсом на руках. Народ, помогите, плииз, пристроить многочисленное потомство, в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments