unico_unicornio (unico_unicornio) wrote,
unico_unicornio
unico_unicornio

ХЗХР 16-18


Оксана Аболина, Игорь Маранин


Хокку заката, хокку рассвета



1-3; 4-6; 7-9;10-12; 13-15;


16


Истину видит
сердцем слепец.
Послушай его.



От двери до поворота тридцать семь шагов полумрака. Каждый раз, выходя из кабинета, я на несколько секунд останавливаюсь, чтобы привыкнуть. Иногда там, впереди – в освещенном коридоре – проходят люди. Некоторые останавливаются, заглядывая во тьму. Словно в глаза смерти.

Очередная тень мелькнула на свету, на секунду застыла возле поворота, а затем медленно двинулась ко мне. Полумрак принял ее, и я скользнул в сторону, притаился, замер у противоположной стены.

- Не прячься, - неожиданно произнесла тень. – Я тебя вижу. Я хорошо вижу в темноте. Как кот.

По коридору шел молодой человек лет двадцати. В первый момент мне показалось, что он как-то странно одет. Но нет, одежда на нем была недорогой, но вполне добротной. Просто он не умел ее носить. Ни этот пиджак, застегнутый на все пуговицы и смешно облегающий большой живот, ни узкую светлую рубашку, упиравшуюся накрахмаленным воротничком в полные щеки, ни тем более галстук.

- Здесь запрещено ходить, - осторожно произнес я, пытаясь понять, что за странного типа занесло в наш отсек Департамента.
- Почему? – удивился он. – Потому что тебе мама запретила?

Он стоял и смотрел на меня. Глаза у него были распахнутыми и наивными. Не из этого времени. Не из этой эпохи. И я растерялся…. Умственно неполноценные, люди с ограниченными интеллектуальными способностями, подлежали принудительной отправке в хоспис.

- Ты как сюда попал? – спросил я.
- Оттуда пришел, - толстяк обернулся и показал на главный коридор.
- А в Департамент… в это зда…тьфу, в этот дом как ты попал?
- Плеваться нельзя. Может прийти эколог и забрать тебя на кладбище. Меня мама привела. Мы часто сюда приходим…

Мама его привела… всё-таки гнилая у нас система. С любой стороны гнилая. Взяточникам даже экологи не страшны – откупятся. Нет, не от рядовых боевиков – от высокого начальства. Когда-то ведь я тоже верил в Экологический кодекс. Пока не понял, что времена борьбы за идею давно миновали и настали совсем иные времена. Борьбы за место под солнцем.

- Ну что ж, удачи тебе, парень, - я похлопал толстяка по плечу. Пора было спешить к Желтопузому.
- Постой! – неожиданно сказал он. - Хочешь конфету? У меня есть одна – я тебе ее всю отдам.
И принялся суетливо шарить по карманам. Ему хотелось поговорить – ведь, наверное, Департамент – единственное место, куда его привозят из дома. А так четыре стены…или восемь…или двенадцать, но все равно лишь стен. Неожиданно меня уколола в сердце иголка. Больно уколола. Как в юности, когда я еще не был циником… Три минуты. Они ведь ничего не решают.

- Давай свою конфету, – сказал я. – С тобой никто не разговаривает?
- Только мама. Мама и Друг.
- Твой друг? Ты с кем-то дружишь?

Толстяк оглянулся по сторонам, словно собирался сообщить мне большой секрет и действительно наклонился и тихо прошептал:

- Только никому не говори! Мы часто с ним беседуем.
- И о чем же?
- Ну… о жизни. О том, почему меня во двор не пускают. О людях, которых из окна видно. О кошках. У нас раньше была кошка, но потом мама ее куда-то отнесла. Хочу, чтобы мама ее обратно вернула.
- И что твой друг говорит?
- Говорит, что нужно терпеть. Он добрый! Только он не человек. Вот, держи конфету, она сладкая.

И толстяк протянул мне липкую ириску. Она лежала на его толстой потной ладошке – с прилипшими нитками и волосками, грязная, замусоленная… Но иголка снова зашевелилась в сердце, я взял эту ириску и принялся ее жевать.

- Если твой друг не человек, - спросил я, - то кто он? Бог?
- Он не Бог. Я не знаю, кто такой Бог. Мой друг просто приходит ко мне в гости. Вот сюда, - и толстяк показал на свою голову. – Он говорит, что если я буду правильно жить, то возьмет меня в хорошее место. А если буду поступать плохо, то выгонит меня из дома в темный лес.
- Тебе это мама сказала?
- Нет, не мама, - ответил мой странный собеседник и грустно вздохнул. – Мама не верит, что он есть. А как его нет, если когда я прошу его о чем-то, то почти всегда это сбывается. Только я редко его о чем-то прошу. Вдруг он подумает, что я слишком жадный? Ты как думаешь, Друг может обидеться, если я буду просить его чаще?

Я стоял и смотрел на человека, который не прошел бы ни один тест ай кью. На умственно отсталого, который самостоятельно додумался до идеи Бога.

- Скажи, а что будет с плохими людьми? – спросил я его. – Ты когда-нибудь спрашивал об этом?
Толстяк снова посмотрел по сторонам и тихим шепотом произнес:
- Ты что-то украл? Не бойся! Если ты понял, что это плохо – мой Друг тебе обязательно поможет. Я попрошу у него, хочешь? Сегодня, когда мы с мамой домой вернемся?

Я отвернулся. Глаза неожиданно защипало, но я пересилил минутную слабость. Вытащил ком, взглянул на часы – опаздываю.
- Гриша! – раздался испуганный женский голос. – Я же сказала тебе никуда не ходить!
- Это моя мама! – пояснил толстяк. – Нам пора домой. Ты придешь к нам в гости?
- Не знаю… - честно ответил я.
- Приходи. Обязательно. Ну, я пошел, - и, помахав на прощание рукой, он направился к своей маме.

На полпути я его окрикнул:
- Гриша!
- Что? – обернулся он.
- Попроси за меня у своего друга, ладно?

Истину видит
сердцем слепец.
Послушай его.






17

</td></tr></table>


Тот, кто с тобою
смеется внутри.
Ветер души.


Руки Черного Ягуара были измараны в крови избитого им мужчины. Пальцы неприятно липли друг к другу. Он заскочил в уборную ближайшей кафешки, мыла там, как всегда, не было, но и просто ополоснуться не удалось - приложив кредитку к автомату, Черный Ягуар выяснил, что свой водяной минимум до конца недели уже использовал – ну да, забыл совершенно, вчера ведь в ванной в его отсутствие сорвало вентиль, пока он пришел да починил его, много воды утекло… Можно было, конечно, заскочить в Департамент, там вымыться, но и без того нелюбимое место сегодня отталкивало особенно сильно – есть вероятность, что придется объяснять по новой, что к чему с Нургалиевой. Да и насчет внучки ее хотелось бы, чтобы поскорее затихло. Если девочку не найдут, а ее, разумеется, не найдут, потому что ее нет ни у матери, ни у брата, то кого будут о ней спрашивать в первую очередь? Разумеется, Черного Ягуара. А завтра – бумаги уже как-нибудь да оформят – дело пойдет в архив. Никто и не вспомнит о девочке Гуле, если только не начнут искать компромат на самого Черного Ягуара.



«В магазине около дома куплю канистру питьевой», - решил Черный Ягуар и трусцой побежал в сторону дома. Но бежать было удивительно тяжело, ноги как будто залило свинцом, и серое небо, казалось, упало на плечи. Черный Ягуар вспомнил муху на стекле, встряхнул головой. Нет, это не про него говорил Сванидзе. А даже если про него – то ошибался старик – это не та тяжесть. Может быть, заболел?

Он постарался вернуться мыслями к Лорду - но источник душевной тоски был не здесь. Сейчас отчего-то казалось, что Лорд далеко, очень далеко, и не было у Черного Ягуара ни малейшего беспокойства по поводу того, что с ним происходит. Однако, настроение все равно было более, чем неважное, даже хуже, чем с утра, и, кажется, он понимал отчего. Похоже, один из тех приступов, которые ему казались настигающим его сумасшествием – раздвоением личности – опять овладевал им. Слишком сложный был сегодня день, утратил над собой Черный Ягуар всяческий контроль. И вот он явился, сволочь такая, не запылился. Непрошенный гость, которого Черный Ягуар давным-давно изгнал, незаметно проник в сознание и начал гундосить мерзким отвратительным голосом:

- Почему-то есть некоторые, которые сделают что плохое, а сами себя потом героями чувствуют. Не догадываешься, о ком я?
- Отстань! – отмахнулся Черный Ягуар и начал перепрыгивать через трещины на асфальте, считая каждую, сложившуюся крестом.
- Думаешь от меня спрятаться? – поинтересовался гость.
- Тебя нет! Я сам по себе. Я сам управляю своим сознанием…
- Уверен? – ехидным голосом спросил гость. – А глянь на свои руки.
- Что руки? Руки как руки. Кровь – отмою. Ногти сорвал вот. Больно.
- Ну да, ну да, - согласился второй. – И неспокойно…
- Тебе-то что?
- И в Департамент не зашел… Даже умыться страшно, разве нет?

Черный Ягуар резко остановился. Помолчал. И ответил тому, второму, что засел в голове. Ответил медленно, выделяя каждый слог. Так, чтобы тот понял и убрался:
- Да. Страшно. Мне страшно. Я не должен был этого делать. Я не должен был прятать девчонку. Теперь я преступник. Но об этом. Никто. Никогда. Не узнает. И ты, сволочь такая, об этом не скажешь. Никому. Никогда.

Второй заливисто расхохотался:
- Ох, напугал. Думаешь, я тебя боюсь? Да если я сейчас тебе прикажу, ты вприпрыжку понесешься и выдашь. И себя. И девчонку. И Ирину Севастьянову. И санитара, да-да, того, что смолчал. Ты эколог. Ты не должен иметь сомнений. А ты их впустил в себя. И ты должен быть наказан. Ну, так как? Вернешься в Департамент? – второй глумился, ему было весело.

Черный Ягуар разозлился. Он несколько раз присел, чтобы отогнать второго в угол сознания. Вернуть свои мысли в порядок. А затем вновь побежал.

- Не выдам. Никого. Запомни. И убирайся к черту, пока я, клянусь Землей и Небом, из тебя кишки не выпустил!
- Ты? Из меня? Ну давай, попробуй-попробуй… Кстати, когда пойдешь в Департамент, не забудь о своей беседе с клиентом рассказать… И про крестик не забудь. Как думаешь, сыновья Сванидзе не заметят его отсутствия?
- Заткнись!
- Ой, как страшно… А сказать тебе, почему ты хочешь, чтобы я замолчал?
- Без тебя знаю.
- Ну и почему?
- Ты раздваиваешь мое сознание.
- Ладно, я помолчу, - издевательским голосом сказал второй и замолчал. Звенящая пустота образовалась в голове Черного Ягуара. И в этой пустоте он почувствовал, что пропал не только второй, но и он сам. И в этой пустоте вдруг понял он, что его беспокоит больше всего.

- Теперь мальчишка будет нормально с отцом, - виновато сказал он второму. – Я хорошо его напугал.
Второй не ответил.
- Земля и Небо, почему я должен думать об этом кандидате на чистку? Надо было воспитывать нормально сыночка.
Но второй затихарился и по-прежнему не отвечал.
- Ну, черт с тобой, я виноват, - сказал Черный Ягуар. – Я сорвался. У меня был тяжелый день, ты же сам знаешь. И еще я много думаю сегодня про Лорда.
Второй молчал. Может, он уже совсем ушел?
- Ладно. Я поступил подло. Без всякой причины. Потому что… Не знаю, почему. И что – мне теперь – не жить, что ли?
Неожиданно второй откликнулся, он заговорил как ни в чем не бывало, отвлекая Черного Ягуара от его мыслей:
- Не хочешь слазать - вороненка проверить?
Черный Ягуар остановился. Напротив была часовня. И вороны отчаянно и зло галдели, летая над крестом.

Тот, кто с тобою
смеется внутри.
Ветер души.






18
</td>

Пляшут на солнце
забытые тени
мыслей чужих.





Сами по себе слова не значат ничего. Сухие буквы, полуфабрикаты, хранящиеся в толстых и пыльных словарях. Слова находят свой смысл, когда смешиваются во рту с нашей слюной. Когда приобретают вкус правды или лжи. Мы верим не словам, а тем, кто их произносит.

Но путь в тысячу ли начинается с первого шага.
Или с первой хокку, выложенной в сеть.

Коридор.. Поворот… Еще один коридор.

Я иду к Желтопузому, но думаю о Ягуаре. Когда-то я зацепился взглядом за несколько строк, увиденных в сети. Кто-то писал хокку – забытые японские трехстишия. Так я познакомился с Ягуаром. Кажется, сейчас я знаю о хокку даже меньше, чем тогда. Но путь в тысячу ли навстречу друг другу начался именно с них.

Поворот…Лестница… Второй этаж.

Один человек из царства Сун поехал в Юэ торговать шапками, а в тех краях люди бреются наголо, носят татуировку, а шапок им вовсе не нужно. Нужен ли Ягуару этот разговор? Нужна ли ему моя помощь? Он – с одной стороны мира, я – с другой. Мы висим на двух концах одной и той же нити. Обрывая ее, я хочу убедиться, что по ту сторону он не сорвется в пропасть.

Еще один поворот…Административный блок… Циклоп.

Освещение здесь яркое, даже чересчур. Извини, Ягуар, до нашего разговора у меня еще одно незавершенное дело. Невысокий крепкий китаец встает из-за стола и отвешивает церемонный поклон. Секретарь… Китайцы-чиновники предпочитают брать на эту должность мужчин, экономя на охранниках.

Желтопузый поднялся мне на встречу, это хороший знак. Восток не отдает честь трупам. Встал – значит, боится.
- Когда вино встречается с другом, тысячи стаканов мало, - по лицу китайца расползлась улыбка, но глаза остались холодными, внимательными. – Присаживайтесь, мой друг, присаживайтесь. Как провели выходные?
- Если бы они были, - вздохнул я. – Но очень много дел….на благо Отечества.
- Да, все мы заняты, - покачал головой хозяин, - некогда просто встретиться, поговорить о жизни, выпить по рюмочке «Маотая». Очень рекомендую, кстати.
- Обязательно попробую, - стыдно сказать, но я напрочь забыл имя Желтопузого.
- Вот и сейчас, - лицо моего собеседника приняло самое печальное выражение. – Как мне не хочется, но придется вернуться к делам. Не желаете сигару?
- Благодарю, - ответил я и взял маленькую толстую сигару из коробочки на столе.
Отрезал кончик, прикурил и вопросительно посмотрел на Желтопузого. Он не торопился, держал паузу. Он знал, что я знаю…. О перехваченном диком, о том, что это ставит меня в сложное, а, возможно, и безнадежное положение. Хотел заставить нервничать, но я безмятежно курил сигару и ждал. Наконец, Желтопузый потянулся к ящику стола, вытащил оттуда носитель и положил передо мной.
- Ко мне попала важная информация, - произнес он. – Подозреваю, что очень важная. А, значит, пытаться прочитать ее ни в коем случае нельзя. Вот я и подумал – нужно обратиться к специалисту. Но кто может помочь лучше, чем старый верный друг?
Теперь уже держал паузу я. Затушил в пепельнице сигару, взял в руки носитель, повертел его, рассматривая…
- Сложная задача… Кстати, что с конвертом?
- Не хотелось бы приглашать посторонних специалистов, - все также доброжелательно произнес хозяин. – Мне кажется, вы должны справиться. А конверт…пусть пока побудет у меня. На всякий случай.

Некоторое время я размышлял. Этот гаденыш загнал меня в угол. Интересно, где он держит дикого? Впрочем, в здании наверняка полно пустующих комнат на нижних этажах. Компромат на Желтопузого у меня был, но он мерк перед сведениями о предполагаемом перевороте. За такую информацию этой гниде и не такое простят. Интересно, он задумывался над мыслью, что я могу его просто убить?

- Знаю, мой друг, что вы очень беспокоитесь о моей безопасности, - словно прочитав мои мысли, произнес Желтопузый. – Не стоит. Всё что происходит в этом кабинете, записывает на камеру мой секретарь. Очень, очень способный молодой человек. Даже кун-фу изучал.
Понятно. Камеры я не боялся. Камера – это завтра. Да и секретарь…
- Позвольте воспользоваться вашим стаци?
- Лучше комом, - хозяин кабинета встал, подошел к большому офисному шкафу и достал оттуда новенький ком. Протянул мне, обошел стол, уселся на свое место и даже успел вытащить из кармана очередную фальшивую улыбку. И тут же получил заряд из магнитного шокера. Дернулся в кресле и обмяк, наполовину съехав вниз. Полчаса не так уж мало, если поторопиться. Именно столько Желтопузый будет без сознания. Я встал на ноги, аккуратно сложил микробук, и уже оборачивался, когда в кабинет ворвался секретарь.

Пляшут на солнце
забытые тени
мыслей чужих



     © Оксана Аболина, © Игорь Маранин. Хокку заката, хокку рассвета

     продолжение

О.А.
Tags: повесть, творчество
Subscribe

  • Меня не теряем

    Завтра ложусь в больничку, если, конечно, возьмут, а то кровь у меня слишком буйная. Не волноваться - всё путём, надо набраться сил после того, как…

  • Небольшой обзор японских фильмов

    Я уже говорила, что решила уйти от ежемесячных кинообзоров и попробовать иную форму обзоров – постараюсь их строить на тематической основе. Посмотрю,…

  • Ты

    Главный герой сериала – Джо Голдберг, молодой управляющий книжного магазина, парень красивый, умный, подкупающе начитанный, романтичный и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments