July 9th, 2017

gerb1

Мемориальная доска историку Вяземскому

Мем.доска Вяземскому


Пока я не могла выбираться в город, появились и новые памятники, в том числе эта мемориальная доска на доме 14/4 на 2-й Советской. Эта доска является примером того, что обычное коллекционирование может перерасти в профессиональный интерес и энциклопедические знания и в конечном итоге привести к тому, что после смерти коллекционера на доме, где он жил, появится вот такого рода мемориальная доска. Пишут, что человек, которому она посвящена, собрал и систематизировал более миллиона всевозможных материалов о родном городе, сохранил свою коллекцию даже в блокаду, а позже подарил городу. Он активно участвовал в жизни сообществ, посвящённых изучению города.

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

gerb1

Человек, который слишком много знал

Честертон. Человек, который слишком много зналСборник из 8 детективных рассказов Честертона, главным героем которых является Хорн Фишер - человек из высшего света, близкий самым могущественным лицам, но бесконечно уставший от общения с ними и стремящийся к уединению - он слишком много знает о закулисной жизни представителей власти, и это его угнетает, потому что Фишер бессилен что-либо изменить, оттого эти рассказы печальны, почти депрессивны. Они свидетельствуют о разочаровании, которое испытывал сам Честертон. Оказавшись втянутым в то или иное расследование, Фишер зачастую даже не стремится к наказанию преступника, особенно если жертва "получила по заслугам".

В аннотациях к этой книге принято приводить слова Трауберг, как характеризующие общий настрой произведений: «Самые рассказы и герой их — очень печальные, едва ли не безнадежные. Многое видно тут: Честертон уже не верит в политические действия и с особой скорбью любит Англию, и как-то болезненно жалеет даже самых дурных людей. Людей жалеет и отец Браун, но он исполнен надежды, тогда как Фишер — сама усталость».

Посему - да, цикл про отца Брауна симпатичней, чем сборник про Фишера, но и проще. Последний тяжелей воспринимается из-за того, что многие реалии того времени (написано в 1922 году) уже утратили злободневность, здесь больше о временном, чем о вечном, хотя... как сказать. Политики в массе своей не слишком меняются.

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru