February 6th, 2013

Зимний единорог

Пассаж Спехина



Прогулки      по      Санкт-Петербургу (73)


Торговый дом Спехина



Пассаж Спехина - Торговый дом В. Ф. Спехина (Грибоедова наб.к., 60)

Архитекторы: С.Кондратьев, Ф.Фёдоров       Годы: 1896-1897, 1914     

В Питере был не один Пассаж, как принято думать, а несколько. Вот это здание - один из них. Единственная известная в сети информация об этом доме - это то, что он принадлежал купцу В.Ф.Спехину, был В 1896 г. реконструирован под «Пассаж» - гражданским инженером С.П. Кондратьевым, а в 1914 г. перестроен Ф. П. Федоровым.

Однако, мне удалось нарыть немного больше. Думаю, что купец В.Ф.Спехин - это родной дед по матери писателя Леонида (Алексея Ивановича) Пантелеева, автора знаменитой "Республики ШКИД". Да-да, вот у этого, ставшего известным на всю страну беспризорника, дед был богатым купцом.

Вот что писал про своего деда Пантелеев: "Две линии Спехиных, семья Кацеповых, семья Сидоровых, Носановы... Капиталисты первого поколения. Дедушка Василий мальчиком приехал из своей холмогорской глуши буквально с пятачком в кармане. Перед революцией был владельцем пятиэтажного универсального магазина на Садовой." (наше здание фасадом выходит на Садовую, как понимаете) Пантелеев. Из старых записных книжек (1924-1947)

Ещё, из книги "Верую": "Мамин отец Василий Федорович Спехин, «дедушка Василий», мальчиком работал в зонтичной мастерской Левина. Жил он при хозяине. Сколько раз слушали мы от мамы всякие трогательные и смешные истории из жизни этого большого и дружного еврейского семейства, душой которого была хозяйка, добрая, веселая женщина...

Слово «жид» я впервые услышал на улице, когда мне было уже лет семь-восемь. У ворот Экспедиции стоял бородатый сторож в тулупе и смеялся над очень худой, бледной, ёжащейся от холода еврейкой в черном платке. Тоненьким и гаденьким голосом бородач повторял одно и то же слово:
— Жи-и-и-и-д!
А женщина сердилась и отвечала ему:
— Это ты не хочешь жить, а я хочу жить.
— Что он говорит? — спросил я маму.
— Это нехороший человек, — сказала мама.

«Нехороший человек», «нехорошее слово»... Как «чорт», как божба, как те грязные, страшные и непонятные слова, которые со смаком выговаривал в уборной приготовительного училища толстощекий штабс-капитанский сын Василевский."


Немного о вере в доме Спехиных: "Моим первым другом и первым наставником в вере была моя мама. От кого приняла веру она — не знаю. Матери она лишилась очень рано — шести или семи лет. Мачеха была молодая, легкомысленная, невиданной красоты. В церковь ходила, обряды блюла, но собственных детей воспитать в религиозном духе не сумела. Несколько лет назад, на похоронах одного дальнего родственника, ее дочь, моя тетя, сказала мне, выходя из церкви:

— Как все-таки жалко, что нет веры.

Значит, ее и не было, этой веры, если даже к старости она не вернулась, не воскресла.

Гувернантки в спехинском доме были все немки, лютеранки. О няньках я вообще никогда ничего не слышал. Крестная мать? Да, может быть. Мамина крестная, или «кока», как называла ее на деревенский архангельский манер мама, была женщина глубоко религиозная, честная, прямодушная и суровая — это ее сын Коля, славный молодой человек, студент университета, погиб в 1915 году где-то в Галиции.

От своей доброй мамы я принял эстафету. Это она, мама, учила меня христианству — живому, деятельному, активному и, я бы сказал, веселому, почитающему за грех всякое уныние.

Мать моя не была ханжой. Не бежала мирских радостей, в любом обществе слыла его душой, любила пошутить, посмеяться, с удовольствием танцевала, пела, принимала участие в любительских спектаклях. Но при всем том — ни девочкой, ни девушкой, ни после замужества — не пропустила она, я думаю, ни одной субботней всенощной и ни одной воскресной обедни, А главное, — во всех случаях, при всех житейских обстоятельствах наша мать оставалась убежденной деятельной христианкой".